иданием с
иудою из кириафа, право, это было бы лучше.
- А ты бы меня отпустил, игемон, - неожиданно попросил аре-
стант, и голос его стал тревожен, - я вижу, что меня хотят
убить.
Лицо пилата исказилось судорогой, он обратил к иешуа вос-
паленные, в красных жилках белки глаз и сказал:
- ты полагаешь, несчастный, что римский прокуратор отпустит
человека, говорившего то, что говорил ты? О, боги, боги! Или ты
думаешь, что я готов занять твое место? Я твоих мыслей не раз-
деляю! И слушай меня: если с этой минуты ты произнесешь хотя бы
одно слово, заговоришь с кем-нибудь, берегись меня! Повторяю
тебе: берегись.
- Игемон...
- Молчать!- Вскричал пилат и бешеным взором проводил ла-
сточку, опять впорхнувшую на балкон, - ко мне!- Крикнул пилат.
И когда секретарь и конвой вернулись на свои места, пилат
об"явил, что утверждает смертный приговор, вынесенный в собра-
нии малого синедриона преступнику иешуа га-ноцри, и секретарь
записал сказанное пилатом.
Через минуту перед прокуратором стоял марк крысобой. Ему
прокуратор приказал сдать преступника начальнику тайной службы
и при этом передать ему распоряжение прокуратора о том, чтобы
иешуа га-ноцри был отделен от других осужденных, а также о том,
чтобы команде тайной службы под страхом тяжкой кары было за-
прещено о чем бы то ни было разговаривать с иешуа или отвечать
на какие-либо вопросы.
По знаку марка вокруг иешуа сомкнулся конвой и вывел его с
балкона.
Затем перед прокуратором предстал стройный, светлобородый
красавец со сверкающими на груди львиными мордами, с орлиными
перьями на гребне шлема, с золотыми бляшками на портупее меча,
в зашнурованной до колен обуви на тройной подошве, в наброшен-
ном на левое плечо багряном плаще. Это был командующий легионом
легат. Его прокуратор спросил о том, где сейчас находится себа-
стийская когорта. Легат сообщил, что себастийцы держат оцепле-
ние на площади перед гипподромом, где будет об"Явлен народу
приговор над преступниками.
Тогда прокуратор распорядился, чтобы легат выделил из рим-
ской когорты две кентурии. Одна из них, под командою крысобоя,
должна будет конвоировать преступников, повозки с прис-
пособлениями для казни и палачей при отправлении на лысую гору,
а по прибытии на нее войти в верхнее оцепление. Другая же до-
лжна быть сейчас же отправлена на лысую гору и начинать оцепле-
ние немедленно. Для этой же цели, то есть для охраны горы, про-
куратор попросил легата отправить вспомогательный кавалерийский
полк - сирийскую алу.
Когда легат покинул балкон, прокуратор приказал секретарю
пригласить президента синедриона, двух членов его и начальника
храмовой стражи ершалаима во дворец, но при этом добавил, что
просит устроить так, чтобы до совещания со всеми этими людьми
он мог говорить с президентом раньше и наедине.
Приказания прокуратора были исполнены быстро и точно, и
солнце, с какой-то необыкновенною яростью сжигавшее в эти дни
ершалаим, не успело еще приблизиться к своей наивысшей точке,
когда на верхней террасе сада у двух мраморных белых львов,
стороживших лестницу, встретились прокуратор и исполняющий
обязанности президента синедриона первосвященник иудейский ио-
сиф каифа.
В саду было тихо. Но, выйдя из-под колоннады на заливаемую
солнцем верхнюю площадь сада с пальмами на чудовищных слоновых
ногах, площадь с которой перед прокуратором развернулся
иудою из кириафа, право, это было бы лучше.
- А ты бы меня отпустил, игемон, - неожиданно попросил аре-
стант, и голос его стал тревожен, - я вижу, что меня хотят
убить.
Лицо пилата исказилось судорогой, он обратил к иешуа вос-
паленные, в красных жилках белки глаз и сказал:
- ты полагаешь, несчастный, что римский прокуратор отпустит
человека, говорившего то, что говорил ты? О, боги, боги! Или ты
думаешь, что я готов занять твое место? Я твоих мыслей не раз-
деляю! И слушай меня: если с этой минуты ты произнесешь хотя бы
одно слово, заговоришь с кем-нибудь, берегись меня! Повторяю
тебе: берегись.
- Игемон...
- Молчать!- Вскричал пилат и бешеным взором проводил ла-
сточку, опять впорхнувшую на балкон, - ко мне!- Крикнул пилат.
И когда секретарь и конвой вернулись на свои места, пилат
об"явил, что утверждает смертный приговор, вынесенный в собра-
нии малого синедриона преступнику иешуа га-ноцри, и секретарь
записал сказанное пилатом.
Через минуту перед прокуратором стоял марк крысобой. Ему
прокуратор приказал сдать преступника начальнику тайной службы
и при этом передать ему распоряжение прокуратора о том, чтобы
иешуа га-ноцри был отделен от других осужденных, а также о том,
чтобы команде тайной службы под страхом тяжкой кары было за-
прещено о чем бы то ни было разговаривать с иешуа или отвечать
на какие-либо вопросы.
По знаку марка вокруг иешуа сомкнулся конвой и вывел его с
балкона.
Затем перед прокуратором предстал стройный, светлобородый
красавец со сверкающими на груди львиными мордами, с орлиными
перьями на гребне шлема, с золотыми бляшками на портупее меча,
в зашнурованной до колен обуви на тройной подошве, в наброшен-
ном на левое плечо багряном плаще. Это был командующий легионом
легат. Его прокуратор спросил о том, где сейчас находится себа-
стийская когорта. Легат сообщил, что себастийцы держат оцепле-
ние на площади перед гипподромом, где будет об"Явлен народу
приговор над преступниками.
Тогда прокуратор распорядился, чтобы легат выделил из рим-
ской когорты две кентурии. Одна из них, под командою крысобоя,
должна будет конвоировать преступников, повозки с прис-
пособлениями для казни и палачей при отправлении на лысую гору,
а по прибытии на нее войти в верхнее оцепление. Другая же до-
лжна быть сейчас же отправлена на лысую гору и начинать оцепле-
ние немедленно. Для этой же цели, то есть для охраны горы, про-
куратор попросил легата отправить вспомогательный кавалерийский
полк - сирийскую алу.
Когда легат покинул балкон, прокуратор приказал секретарю
пригласить президента синедриона, двух членов его и начальника
храмовой стражи ершалаима во дворец, но при этом добавил, что
просит устроить так, чтобы до совещания со всеми этими людьми
он мог говорить с президентом раньше и наедине.
Приказания прокуратора были исполнены быстро и точно, и
солнце, с какой-то необыкновенною яростью сжигавшее в эти дни
ершалаим, не успело еще приблизиться к своей наивысшей точке,
когда на верхней террасе сада у двух мраморных белых львов,
стороживших лестницу, встретились прокуратор и исполняющий
обязанности президента синедриона первосвященник иудейский ио-
сиф каифа.
В саду было тихо. Но, выйдя из-под колоннады на заливаемую
солнцем верхнюю площадь сада с пальмами на чудовищных слоновых
ногах, площадь с которой перед прокуратором развернулся