ою, опустится на землю и подползет к
своему уже готовому гнезду, свитому из сухой травы в каком-нибудь крепком,
но не мокром, болотистом месте, поросшем кустами; утка устелет дно гнезда
собственными перышками и пухом, снесет первое яйцо, бережно его прикроет тою
же травою и перьями, отползет на некоторое расстояние в другом направлении,
поднимется и, сделав круг, залетит с противоположной стороны к тому месту,
где скрылась; опять садится на землю и подкрадывается к ожидающему ее
селезню. Редко случается застать его спящим; по большей части селезень
просыпается во время отсутствия утки, которое иногда продолжается более
часа. Проснувшись, он начинает беспокойно звать свою дружку, торопливо
озираясь и порывисто плавая по озерку или луже; потом бросится искать ее
кругом около берега, но далеко не отходит, а беспрестанно ворочается
посмотреть: не воротилась ли утка, не плывет ли к нему по воде... что иногда
случается. Утомясь своими тщетными поисками, селезень перестает искать утку
и начинает плавать взад и вперед, беспрестанно оглядываясь и покрякивая;
плавает до тех пор, пока в самом деле внезапно, бог знает как, откуда,
воротится его дружка. С яростию бросается он навстречу беглянке, вцепляется
носом в шею, вскакивает ей на спину и в ту же минуту, тут же на воде,
совокупляется с нею... Едва успеет утка, измятая любовными ласками,
оправиться, отряхнуться, выйти на берег, как новый припадок сладострастия
нападает на селезня, он вновь совокупляется со своею супругой, и это
повторяется несколько раз в продолжение одного часа. Если селезень, находясь
при утке, увидит другого селезня, летящего к ним, то сейчас бросается
навстречу и непременно его прогонит, как имеющий более прав и причин храбро
сражаться. Если к летящей паре пристанет холостой селезень, не нашедший себе
еще дружки, то непременно последует драка с законным супругом на воздухе,
сопровождаемая особенным коротким живым криком, хорошо знакомым охотнику.
Вид бывает живописный: оба селезня перпендикулярно повиснут в воздухе,
схватив друг друга за шеи, проворно и сильно махая крыльями, чтоб не
опуститься на землю и, несмотря на все усилия, беспрестанно опускаясь книзу.
Победа также, сколько я замечал, оставалась всегда на стороне правого.
Иногда утка, чтобы усыпить селезня, употребляет особенного рода ласку: она
тихо и долго щекочет носом его шею и спину. Вот почему народ по применению к
себе думает, а за ним повторяют охотники, что селезень любит искаться в
голове. Иногда утка находит средство уйти и от неспящего селезня: стоит ему
только повнимательнее заняться своим аппетитом или позазеваться на
что-нибудь - с неимоверным проворством утка пропадает из глаз. Но не всегда
бывают удачны ее побеги! Случается, что селезень приметит и отгадает ее
намерение, кинется за ней в погоню в ту самую минуту, как она юркнет в траву
или камыш, настигнет, ухватит носом за шею, вытащит ее на воду и долго
таскает и щиплет так, что перья летят. Вслед за побоями и наказанием
немедленно следуют горячие супружеские ласки. Между тем природа достигает
своей цели, утка наносит полное гнездо яиц, окончательно скрывается от
селезня и садится высиживать их. Яиц бывает до двенадцати; они совершенно
похожи на яйца русских уток, кроме какого-то неопределенного, бледного,
самого тонкого, желтовато-з
своему уже готовому гнезду, свитому из сухой травы в каком-нибудь крепком,
но не мокром, болотистом месте, поросшем кустами; утка устелет дно гнезда
собственными перышками и пухом, снесет первое яйцо, бережно его прикроет тою
же травою и перьями, отползет на некоторое расстояние в другом направлении,
поднимется и, сделав круг, залетит с противоположной стороны к тому месту,
где скрылась; опять садится на землю и подкрадывается к ожидающему ее
селезню. Редко случается застать его спящим; по большей части селезень
просыпается во время отсутствия утки, которое иногда продолжается более
часа. Проснувшись, он начинает беспокойно звать свою дружку, торопливо
озираясь и порывисто плавая по озерку или луже; потом бросится искать ее
кругом около берега, но далеко не отходит, а беспрестанно ворочается
посмотреть: не воротилась ли утка, не плывет ли к нему по воде... что иногда
случается. Утомясь своими тщетными поисками, селезень перестает искать утку
и начинает плавать взад и вперед, беспрестанно оглядываясь и покрякивая;
плавает до тех пор, пока в самом деле внезапно, бог знает как, откуда,
воротится его дружка. С яростию бросается он навстречу беглянке, вцепляется
носом в шею, вскакивает ей на спину и в ту же минуту, тут же на воде,
совокупляется с нею... Едва успеет утка, измятая любовными ласками,
оправиться, отряхнуться, выйти на берег, как новый припадок сладострастия
нападает на селезня, он вновь совокупляется со своею супругой, и это
повторяется несколько раз в продолжение одного часа. Если селезень, находясь
при утке, увидит другого селезня, летящего к ним, то сейчас бросается
навстречу и непременно его прогонит, как имеющий более прав и причин храбро
сражаться. Если к летящей паре пристанет холостой селезень, не нашедший себе
еще дружки, то непременно последует драка с законным супругом на воздухе,
сопровождаемая особенным коротким живым криком, хорошо знакомым охотнику.
Вид бывает живописный: оба селезня перпендикулярно повиснут в воздухе,
схватив друг друга за шеи, проворно и сильно махая крыльями, чтоб не
опуститься на землю и, несмотря на все усилия, беспрестанно опускаясь книзу.
Победа также, сколько я замечал, оставалась всегда на стороне правого.
Иногда утка, чтобы усыпить селезня, употребляет особенного рода ласку: она
тихо и долго щекочет носом его шею и спину. Вот почему народ по применению к
себе думает, а за ним повторяют охотники, что селезень любит искаться в
голове. Иногда утка находит средство уйти и от неспящего селезня: стоит ему
только повнимательнее заняться своим аппетитом или позазеваться на
что-нибудь - с неимоверным проворством утка пропадает из глаз. Но не всегда
бывают удачны ее побеги! Случается, что селезень приметит и отгадает ее
намерение, кинется за ней в погоню в ту самую минуту, как она юркнет в траву
или камыш, настигнет, ухватит носом за шею, вытащит ее на воду и долго
таскает и щиплет так, что перья летят. Вслед за побоями и наказанием
немедленно следуют горячие супружеские ласки. Между тем природа достигает
своей цели, утка наносит полное гнездо яиц, окончательно скрывается от
селезня и садится высиживать их. Яиц бывает до двенадцати; они совершенно
похожи на яйца русских уток, кроме какого-то неопределенного, бледного,
самого тонкого, желтовато-з