ятнее, потому что утки
разжиреют и селезни выцветут; казалось бы, все равно, а спросите любого
охотника, и он скажет вам, что убить птицу во всей красоте ее перьев, в поре
и сытую - гораздо веселее.
Хотя утка слишком обыкновенная, а потому и не очень завидная дичь, но
осеннюю стрельбу ее я вспоминаю с большим удовольствием. Притом это первая
птица, с которою знакомишься, начиная стрелять, от которой некогда сильно
билось молодое сердце страстного охотника, а впечатления детства остаются
навсегда. Породы уток так разнообразны величиной и перьями, селезни
некоторых пород так красивы, и осенью все они так бывают жирны, что я и не в
молодых летах очень любил ходить за ними по реке рано утром, когда мороз
сгонял утиные стаи с грязных берегов пруда, даже с мелких разливов, и
заставлял их разбиваться врозь и рассаживаться по извилинам реки
Бугуруслана. Богатую добычу нередко привозил я домой: десятка по полтора и
более таких уток, что и трех в ягдташ не упрячешь. Подстреленная утка
воровата, говорят охотники, и это правда: она умеет мастерски прятаться даже
на чистой и открытой воде: если только достанет сил, то она сейчас нырнет и,
проплыв под водою сажен пятнадцать, иногда и двадцать, вынырнет, или, лучше
сказать, выставит только один нос и часть головы наружу и прильнет плотно к
берегу, так что нет возможности разглядеть ее. Если же берега травянисты, то
без хорошей собаки ни за что не найдешь подстреленной утки: она вылезет на
берег и пропадет. Посреди чистой воды, когда берега голы и круты, она
выставит один нос для свободного дыханья и, погруженная всем остальным телом
в воду, уплывет по течению реки, так что и не заметишь. Но от доброй собаки
трудно ей отделаться: она не даст ей уползти на берег, а внимательный и
опытный охотник, зная по направлению утиной головы, где должна вынырнуть
утка, подстережет появление ее носа и метким выстрелом, после мгновенного
прицела, раздробит полусокрытую в воде ее голову.
Хотя утки всегда едят очень много, о чем я уже говорил, но никогда они
так не обжираются, как в продолжение августа, потому что и молодые и старые,
только что перелинявшие, тощи и жадны к еде, как выздоравливающие после
болезни. В августе к обыкновенному их корму прибавляется самая питательная и
лакомая пища - хлеб. Если хлебное поле близко от пруда или озера, где
подрастали молодые и растили новые перья старые утки, то они начнут посещать
хлеба сначала по земле и проложат к ним широкие тропы, а потом станут летать
стаями. Беда хозяевам близких загонов гречи, проса, гороха и овсов! Утки,
так же как и гуси, более любят хлебные зерна без оси, но за неименьем их
кушают и с осью, даже растеребливают ржаные снопы; по уборке же их в гумна
утиные стаи летают по-прежнему в хлебные поля по утренним и вечерним зорям,
подбирая насоренные на земле зерна и колосья, и продолжают свои посещения до
отлета, который иногда бывает в ноябре. В это время, кроме всех других
способов, можно их стрелять на перелете: отправляющихся в поля и
возвращающихся с полей.
В октябре утки сваливаются в большие стаи, и в это время добывать их
уже становится трудно. День они проводят на больших прудах и озерах. Нередко
вода бывает покрыта ими в настоящем смысле этого слова. Мне пришли на память
стихи из послания одного молодого охотника, которые довольно верно
изображаю
разжиреют и селезни выцветут; казалось бы, все равно, а спросите любого
охотника, и он скажет вам, что убить птицу во всей красоте ее перьев, в поре
и сытую - гораздо веселее.
Хотя утка слишком обыкновенная, а потому и не очень завидная дичь, но
осеннюю стрельбу ее я вспоминаю с большим удовольствием. Притом это первая
птица, с которою знакомишься, начиная стрелять, от которой некогда сильно
билось молодое сердце страстного охотника, а впечатления детства остаются
навсегда. Породы уток так разнообразны величиной и перьями, селезни
некоторых пород так красивы, и осенью все они так бывают жирны, что я и не в
молодых летах очень любил ходить за ними по реке рано утром, когда мороз
сгонял утиные стаи с грязных берегов пруда, даже с мелких разливов, и
заставлял их разбиваться врозь и рассаживаться по извилинам реки
Бугуруслана. Богатую добычу нередко привозил я домой: десятка по полтора и
более таких уток, что и трех в ягдташ не упрячешь. Подстреленная утка
воровата, говорят охотники, и это правда: она умеет мастерски прятаться даже
на чистой и открытой воде: если только достанет сил, то она сейчас нырнет и,
проплыв под водою сажен пятнадцать, иногда и двадцать, вынырнет, или, лучше
сказать, выставит только один нос и часть головы наружу и прильнет плотно к
берегу, так что нет возможности разглядеть ее. Если же берега травянисты, то
без хорошей собаки ни за что не найдешь подстреленной утки: она вылезет на
берег и пропадет. Посреди чистой воды, когда берега голы и круты, она
выставит один нос для свободного дыханья и, погруженная всем остальным телом
в воду, уплывет по течению реки, так что и не заметишь. Но от доброй собаки
трудно ей отделаться: она не даст ей уползти на берег, а внимательный и
опытный охотник, зная по направлению утиной головы, где должна вынырнуть
утка, подстережет появление ее носа и метким выстрелом, после мгновенного
прицела, раздробит полусокрытую в воде ее голову.
Хотя утки всегда едят очень много, о чем я уже говорил, но никогда они
так не обжираются, как в продолжение августа, потому что и молодые и старые,
только что перелинявшие, тощи и жадны к еде, как выздоравливающие после
болезни. В августе к обыкновенному их корму прибавляется самая питательная и
лакомая пища - хлеб. Если хлебное поле близко от пруда или озера, где
подрастали молодые и растили новые перья старые утки, то они начнут посещать
хлеба сначала по земле и проложат к ним широкие тропы, а потом станут летать
стаями. Беда хозяевам близких загонов гречи, проса, гороха и овсов! Утки,
так же как и гуси, более любят хлебные зерна без оси, но за неименьем их
кушают и с осью, даже растеребливают ржаные снопы; по уборке же их в гумна
утиные стаи летают по-прежнему в хлебные поля по утренним и вечерним зорям,
подбирая насоренные на земле зерна и колосья, и продолжают свои посещения до
отлета, который иногда бывает в ноябре. В это время, кроме всех других
способов, можно их стрелять на перелете: отправляющихся в поля и
возвращающихся с полей.
В октябре утки сваливаются в большие стаи, и в это время добывать их
уже становится трудно. День они проводят на больших прудах и озерах. Нередко
вода бывает покрыта ими в настоящем смысле этого слова. Мне пришли на память
стихи из послания одного молодого охотника, которые довольно верно
изображаю