мнению, это подозрение уже потому несправедливо, что тетерева не разбиваются
на пары, следственно у самцов нет побудительной причины разорять гнезда;
самки, не будучи их дружками-женами, к ним от того не воротятся. Селезень,
напротив, разорив гнездо своей утки, получает ее опять в полное владение, и
она не расстается с ним ни на одну минуту до тех пор, покуда вновь не затеет
гнезда, вновь не скроется от селезня и не сядет на яйца. Можно даже
предположить, что иной утке совсем не удастся вывесть детей в продолжение
целого лета, потому-то каждому охотнику и случается встречать в июне, даже в
начале июля, до самой линевки, уток парами.
"а) Кряковная утка"
Мы выговариваем обыкновенно не кря, а криковный селезень, криковная
утка, что, впрочем, весьма идет к ней, ибо она кричит громче всех утиных
пород. Ее зовут также кряквой и крякушей... Очевидно, все три названия
происходят от слова крякать, вполне выражающего голос, или крик, утки.
По-малороссийски утка называется качка. Имя тоже очень выразительное: идет
ли утка по земле - беспрестанно покачивается то на ту, то другую сторону;
плывет ли по воде во время ветра - она качается, как лодочка по волнам. По
совершенному сходству в статях и отчасти даже в перьях должно полагать, что
дворовые, или домашние, утки произошли от породы кряковных; везде можно
найти посреди пегих, разнопестрых, белых стай русских уток некоторых из них,
совершенно схожих пером с дикими кряковными утками и даже селезнями, а
различающихся только какими-нибудь небольшими отступлениями найдется великое
множество; с другими же дикими породами уток дворовые, или русские, в
величине и перьях сходства имеют гораздо менее. Это обстоятельство довольно
странно. По-видимому, нет никаких причин, почему бы и другим утиным породам
не сделаться домашними, ручными? - Кряква крупнее всех диких уток. Селезень
красив необыкновенно; голова и половина шеи у него точно из зеленого бархата
с золотым отливом; потом идет кругом шеи белая узенькая лента; начиная от
нее грудь или зоб темно-багряный; брюхо серо-беловатое с какими-то узорными
и очень красивыми оттенками; в хвосте нижние перышки белые, короткие и
твердые; косички зеленоватые и завиваются колечками; лапки
бледно-красноватые, нос желто-зеленого цвета. На темных крыльях лежит
синевато-вишневая золотистая полоса; спина темноватого цвета, немного
искрасна; над самым хвостом точно как пучок мягких темно-зеленых небольших
перьев. Утка вся пестренькая, по светло-коричневому полю испещрена темными
продольными крапинками; на правильных перьях блестит зеленая, золотистая
полоса, косиц в хвосте нет; лапки такие же красноватые, как у селезня, а нос
обыкновенного рогового цвета. Весною стаи кряковных уток прилетают еще в
исходе марта, ранее других утиных пород, кроме нырков; сначала летят
огромными стаями, полетом ровным и сильным, высоко над землею, покрытою еще
тяжелою громадою снегов, едва начинающих таять. Потом, когда дружная весна
быстро, в одну неделю иногда, переменит печальную картину зимы на веселый
вид весны, когда везде побегут ручьи, образуются лужи и целые озера воды,
разольются реки, стаи кряковных уток летят ниже и опускаются на места,
которые им понравятся. В это время стрелять их очень трудно, потому что они
дики и сторожки и не подпускают близко ни конного, ни пешего. Ско
на пары, следственно у самцов нет побудительной причины разорять гнезда;
самки, не будучи их дружками-женами, к ним от того не воротятся. Селезень,
напротив, разорив гнездо своей утки, получает ее опять в полное владение, и
она не расстается с ним ни на одну минуту до тех пор, покуда вновь не затеет
гнезда, вновь не скроется от селезня и не сядет на яйца. Можно даже
предположить, что иной утке совсем не удастся вывесть детей в продолжение
целого лета, потому-то каждому охотнику и случается встречать в июне, даже в
начале июля, до самой линевки, уток парами.
"а) Кряковная утка"
Мы выговариваем обыкновенно не кря, а криковный селезень, криковная
утка, что, впрочем, весьма идет к ней, ибо она кричит громче всех утиных
пород. Ее зовут также кряквой и крякушей... Очевидно, все три названия
происходят от слова крякать, вполне выражающего голос, или крик, утки.
По-малороссийски утка называется качка. Имя тоже очень выразительное: идет
ли утка по земле - беспрестанно покачивается то на ту, то другую сторону;
плывет ли по воде во время ветра - она качается, как лодочка по волнам. По
совершенному сходству в статях и отчасти даже в перьях должно полагать, что
дворовые, или домашние, утки произошли от породы кряковных; везде можно
найти посреди пегих, разнопестрых, белых стай русских уток некоторых из них,
совершенно схожих пером с дикими кряковными утками и даже селезнями, а
различающихся только какими-нибудь небольшими отступлениями найдется великое
множество; с другими же дикими породами уток дворовые, или русские, в
величине и перьях сходства имеют гораздо менее. Это обстоятельство довольно
странно. По-видимому, нет никаких причин, почему бы и другим утиным породам
не сделаться домашними, ручными? - Кряква крупнее всех диких уток. Селезень
красив необыкновенно; голова и половина шеи у него точно из зеленого бархата
с золотым отливом; потом идет кругом шеи белая узенькая лента; начиная от
нее грудь или зоб темно-багряный; брюхо серо-беловатое с какими-то узорными
и очень красивыми оттенками; в хвосте нижние перышки белые, короткие и
твердые; косички зеленоватые и завиваются колечками; лапки
бледно-красноватые, нос желто-зеленого цвета. На темных крыльях лежит
синевато-вишневая золотистая полоса; спина темноватого цвета, немного
искрасна; над самым хвостом точно как пучок мягких темно-зеленых небольших
перьев. Утка вся пестренькая, по светло-коричневому полю испещрена темными
продольными крапинками; на правильных перьях блестит зеленая, золотистая
полоса, косиц в хвосте нет; лапки такие же красноватые, как у селезня, а нос
обыкновенного рогового цвета. Весною стаи кряковных уток прилетают еще в
исходе марта, ранее других утиных пород, кроме нырков; сначала летят
огромными стаями, полетом ровным и сильным, высоко над землею, покрытою еще
тяжелою громадою снегов, едва начинающих таять. Потом, когда дружная весна
быстро, в одну неделю иногда, переменит печальную картину зимы на веселый
вид весны, когда везде побегут ручьи, образуются лужи и целые озера воды,
разольются реки, стаи кряковных уток летят ниже и опускаются на места,
которые им понравятся. В это время стрелять их очень трудно, потому что они
дики и сторожки и не подпускают близко ни конного, ни пешего. Ско