е на открытую воду
и производит тот же маневр: ружейный выстрел прекращает тревогу и убивает
матку наповал. Это делает каждый охотник без всякого сожаления, потому что
бойкие утята, как бы ни были малы, выкормятся и вырастут кое-как без матери;
иногда сироты пристают к другой выводке, и мне случалось видать матку, за
которою плавали двадцать утят, и притом разных возрастов. Утка иногда кладет
яйца и выводит детей, что, впрочем, большая редкость, в дупле дерева и в
старом вороньем или сорочьем гнезде. Трудно отгадать, какая крайность может
принудить ее к такому необыкновенному поступку, в противность естественному
порядку, соблюдаемому всеми утиными породами. Одного такого случая я был
самовидцем, а о другом рассказывал достоверный охотник. Я помню также, что
один раз кряковная или серая утка нанесла яиц на гумне, в хлебной клади.
Вообще утка - самая прожорливая птица. Она ест с утра до поздней ночи,
ест все что ни попало: щиплет растущую по берегам молодую гусиную травку,
жрет немилосердно водяной мох или шелк, зелень, цвет и все водяные растения,
жадно глотает мелкую рыбешку, рачат, лягушат и всяких водяных, воздушных и
земляных насекомых; за недостатком же всего этого набивает полон зоб тиной и
жидкою грязью и производит эту операцию несколько раз в день. Дворовые же
утки охотно едят и всякую мясную пищу. Такому постоянному аппетиту отвечает
и пищеваренье: с неимоверною скоростью изнывает и разлагается в ее зобе
всякая пища. Очевидно, что пищеварительный сок у нее должен быть очень остр
и горяч. Утка беспрестанно испражняется, и помет ее еще горячее гусиного.
Но вот уже август. Все старые кряковные утки и даже матки, линяющие
позднее, успели перелинять, только селезни перебрались не совсем и
совершенно выцветут не ближе сентября, что, впрочем, не мешает им бойко и
далеко летать; все утиные выводки поднялись; молодые несколько меньше
старых, светлее пером и все - серые, все - утки; только при ближайшем
рассмотрении вы отличите селезней: под серыми перьями на шее и голове уже
идут глянцевитые зеленые, мягкие, как бархат, а на зобу - темно-багряные
перышки; не выбились наружу, но уже торчат еще не согнутые, а прямые,
острые, как шилья, темные косицы в хвосте. В половине сентября и молодые
селезни, вместе с старыми, явятся в настоящем виде, в полной красе и блеске
своих разноцветных перьев. В продолжение августа идет самая изобильная,
добычная стрельба уток: молодые еще смирны, глупы, как выражаются охотники,
и близко подпускают с подъезда. Ловко также стрелять их в лет, поднимающихся
с небольших речек, по берегам которых ходят охотники, осторожно высматривая
впереди, по изгибистым коленам реки, не плывут ли где-нибудь утки, потому
что в таком случае надобно спрятаться от них за кусты или отдалиться от
берега, чтоб они, увидев человека, не поднялись слишком далеко, надобно
забежать вперед и подождать пока они выплывут прямо на охотника; шумно,
столбом поднимаются утки, если берега речки круты и они испуганы нечаянным
появлением стрелка; легко и весело спускать их сверху вниз в разных
живописных положениях. Добрая собака, особенно водолаз или пудель, тут очень
нужна; она не допустит пропасть ни одной утке, даже легко пораненной в крыло
или упавшей на отлет далеко на другой стороне реки, иногда посреди густой и
болотистой уремы. В сентябре эта охота еще при
и производит тот же маневр: ружейный выстрел прекращает тревогу и убивает
матку наповал. Это делает каждый охотник без всякого сожаления, потому что
бойкие утята, как бы ни были малы, выкормятся и вырастут кое-как без матери;
иногда сироты пристают к другой выводке, и мне случалось видать матку, за
которою плавали двадцать утят, и притом разных возрастов. Утка иногда кладет
яйца и выводит детей, что, впрочем, большая редкость, в дупле дерева и в
старом вороньем или сорочьем гнезде. Трудно отгадать, какая крайность может
принудить ее к такому необыкновенному поступку, в противность естественному
порядку, соблюдаемому всеми утиными породами. Одного такого случая я был
самовидцем, а о другом рассказывал достоверный охотник. Я помню также, что
один раз кряковная или серая утка нанесла яиц на гумне, в хлебной клади.
Вообще утка - самая прожорливая птица. Она ест с утра до поздней ночи,
ест все что ни попало: щиплет растущую по берегам молодую гусиную травку,
жрет немилосердно водяной мох или шелк, зелень, цвет и все водяные растения,
жадно глотает мелкую рыбешку, рачат, лягушат и всяких водяных, воздушных и
земляных насекомых; за недостатком же всего этого набивает полон зоб тиной и
жидкою грязью и производит эту операцию несколько раз в день. Дворовые же
утки охотно едят и всякую мясную пищу. Такому постоянному аппетиту отвечает
и пищеваренье: с неимоверною скоростью изнывает и разлагается в ее зобе
всякая пища. Очевидно, что пищеварительный сок у нее должен быть очень остр
и горяч. Утка беспрестанно испражняется, и помет ее еще горячее гусиного.
Но вот уже август. Все старые кряковные утки и даже матки, линяющие
позднее, успели перелинять, только селезни перебрались не совсем и
совершенно выцветут не ближе сентября, что, впрочем, не мешает им бойко и
далеко летать; все утиные выводки поднялись; молодые несколько меньше
старых, светлее пером и все - серые, все - утки; только при ближайшем
рассмотрении вы отличите селезней: под серыми перьями на шее и голове уже
идут глянцевитые зеленые, мягкие, как бархат, а на зобу - темно-багряные
перышки; не выбились наружу, но уже торчат еще не согнутые, а прямые,
острые, как шилья, темные косицы в хвосте. В половине сентября и молодые
селезни, вместе с старыми, явятся в настоящем виде, в полной красе и блеске
своих разноцветных перьев. В продолжение августа идет самая изобильная,
добычная стрельба уток: молодые еще смирны, глупы, как выражаются охотники,
и близко подпускают с подъезда. Ловко также стрелять их в лет, поднимающихся
с небольших речек, по берегам которых ходят охотники, осторожно высматривая
впереди, по изгибистым коленам реки, не плывут ли где-нибудь утки, потому
что в таком случае надобно спрятаться от них за кусты или отдалиться от
берега, чтоб они, увидев человека, не поднялись слишком далеко, надобно
забежать вперед и подождать пока они выплывут прямо на охотника; шумно,
столбом поднимаются утки, если берега речки круты и они испуганы нечаянным
появлением стрелка; легко и весело спускать их сверху вниз в разных
живописных положениях. Добрая собака, особенно водолаз или пудель, тут очень
нужна; она не допустит пропасть ни одной утке, даже легко пораненной в крыло
или упавшей на отлет далеко на другой стороне реки, иногда посреди густой и
болотистой уремы. В сентябре эта охота еще при