м, когда они
попадутся нечаянно.
Я сказал, что гуси летают в хлеба и назад возвращаются всегда по одной
и той же воздушной дороге, то есть через один и тот же перелесок, одним и
тем же долочком и проч. На этом основании изобретены перевесы, посредством
которых ловят их в большом количестве. Это не что иное, как огромная
квадратная сеть из толстых крепких ниток, ячеи или петли которой так широки,
что гуси вязнут в них, а пролезть не могут. Эта сеть развешивается между
двумя длинными шестами на том самом месте, по которому обыкновенно гусиная
стая поздно вечером, почти ночью, возвращается с полей на ночевку. К верхним
концам шестов привинчены железные кольца; сквозь них продеты веревочки.
Посредством этих веревочек, прикрепленных к двум верхним углам сети,
поднимается она во всю вышину шестов, концы же веревочек проведены в шалаш
или куст, в котором сидит охотник. Сеть не натягивается, а висит, и нижние
концы ее наслаби привязаны к шестам. Когда попадут гуси и натянут сеть,
охотник бросает веревочки, и вся стая запутавшихся гусей вместе с сетью
падает на землю. Таким же способом ловят и уток. Замечательно, что гуси, не
запутавшиеся в перевесе, а только в него ударившиеся, падают па землю и до
того перепугаются, что кричат, хлопают крыльями, а с места не летят: без
сомнения, темнота ночи способствует такому испугу. Иногда ставят два и три
перевеса рядом, неподалеку друг от друга, чтобы случайное уклонение от
обычного пути не помешало стае гусей ввалиться в сеть.
Есть особой породы гусь, называемый казарка; он гораздо меньше
обыкновенного дикого гуся, носик у него маленький, по сторонам которого
находятся два копьеобразные пятнышка, а перья почти черные. В некоторых
южных уездах Оренбургской губернии охотники встречают их часто во время
пролета и даже бьют; мне же не удалось и видеть. В большое недоумение
приводило меня всегда их имя, совпадающее с именем козар.
"3. УТКИ"
Породы уток многочисленны и разнообразны, Я стану говорить только о
тех, которые мне более или менее коротко известны. Оренбургская губерния по
своему географическому положению и пространству, заключая в себе разные и
даже противоположные климаты и природы, гранича к северу с Вятскою и
Пермскою губерниями, где по зимам мерзнет ртуть, и на юг с Каспийским морем
и Астраханскою губерниею, где, как всем известно, растут на открытом воздухе
самые нежные сорта винограда, - представляет полную возможность разнообразию
явлений всех царств природы и между прочим разнообразию утиных пород,
особенно во время весеннего пролета. Но я не стану говорить об утках
собственно пролетных: это завело бы меня слишком далеко и при всем том дало
бы моим читателям слабое и неверное понятие о предмете. Пролетные утки не
то, что пролетные кулики: кулики живут у нас недели по две и более весной и
от месяца до двух осенью, а утки бывают только видимы весной, никогда осенью
и ни одного дня на одном месте не проводят. Охотникам достаются они как
случайная редкость. Итак, говорить о виденных мною вскользь диковинных утках
и о рассказах охотников я считаю излишним. Я расскажу только об одной
замечательной утке, которую я убил, еще будучи очень молодым охотником, а
лет через десять потом убил точно такую же мой товарищ охотник, и я
рассмотрел ее подробно и внимательно. Он
попадутся нечаянно.
Я сказал, что гуси летают в хлеба и назад возвращаются всегда по одной
и той же воздушной дороге, то есть через один и тот же перелесок, одним и
тем же долочком и проч. На этом основании изобретены перевесы, посредством
которых ловят их в большом количестве. Это не что иное, как огромная
квадратная сеть из толстых крепких ниток, ячеи или петли которой так широки,
что гуси вязнут в них, а пролезть не могут. Эта сеть развешивается между
двумя длинными шестами на том самом месте, по которому обыкновенно гусиная
стая поздно вечером, почти ночью, возвращается с полей на ночевку. К верхним
концам шестов привинчены железные кольца; сквозь них продеты веревочки.
Посредством этих веревочек, прикрепленных к двум верхним углам сети,
поднимается она во всю вышину шестов, концы же веревочек проведены в шалаш
или куст, в котором сидит охотник. Сеть не натягивается, а висит, и нижние
концы ее наслаби привязаны к шестам. Когда попадут гуси и натянут сеть,
охотник бросает веревочки, и вся стая запутавшихся гусей вместе с сетью
падает на землю. Таким же способом ловят и уток. Замечательно, что гуси, не
запутавшиеся в перевесе, а только в него ударившиеся, падают па землю и до
того перепугаются, что кричат, хлопают крыльями, а с места не летят: без
сомнения, темнота ночи способствует такому испугу. Иногда ставят два и три
перевеса рядом, неподалеку друг от друга, чтобы случайное уклонение от
обычного пути не помешало стае гусей ввалиться в сеть.
Есть особой породы гусь, называемый казарка; он гораздо меньше
обыкновенного дикого гуся, носик у него маленький, по сторонам которого
находятся два копьеобразные пятнышка, а перья почти черные. В некоторых
южных уездах Оренбургской губернии охотники встречают их часто во время
пролета и даже бьют; мне же не удалось и видеть. В большое недоумение
приводило меня всегда их имя, совпадающее с именем козар.
"3. УТКИ"
Породы уток многочисленны и разнообразны, Я стану говорить только о
тех, которые мне более или менее коротко известны. Оренбургская губерния по
своему географическому положению и пространству, заключая в себе разные и
даже противоположные климаты и природы, гранича к северу с Вятскою и
Пермскою губерниями, где по зимам мерзнет ртуть, и на юг с Каспийским морем
и Астраханскою губерниею, где, как всем известно, растут на открытом воздухе
самые нежные сорта винограда, - представляет полную возможность разнообразию
явлений всех царств природы и между прочим разнообразию утиных пород,
особенно во время весеннего пролета. Но я не стану говорить об утках
собственно пролетных: это завело бы меня слишком далеко и при всем том дало
бы моим читателям слабое и неверное понятие о предмете. Пролетные утки не
то, что пролетные кулики: кулики живут у нас недели по две и более весной и
от месяца до двух осенью, а утки бывают только видимы весной, никогда осенью
и ни одного дня на одном месте не проводят. Охотникам достаются они как
случайная редкость. Итак, говорить о виденных мною вскользь диковинных утках
и о рассказах охотников я считаю излишним. Я расскажу только об одной
замечательной утке, которую я убил, еще будучи очень молодым охотником, а
лет через десять потом убил точно такую же мой товарищ охотник, и я
рассмотрел ее подробно и внимательно. Он