пища сварилась и опустилась в кишки) зобы, и снова по призывному крику
стариков, при ярких лучах давно взошедшего солнца, собирается стая и летит
уже на другое озеро, плесо реки или залив пруда, на котором проводит день.
Плохо хозяину, который поздно узнает о том, что гуси повадились летать
на его хлеб; они съедят зерна, лоском положат высокую солому и сделают такую
толоку, как будто тут паслось мелкое стадо. Если же хозяин узнает во-время,
то разными средствами может отпугать незваных гостей.
Я стреливал гусей во всякое время: дожидаясь их прилета в поле,
притаясь в самом еще не вымятом хлебе, подстерегая их на перелете в поля или
с полей, дожидаясь на ночлеге, где за наступившею уже темнотою гуси не
увидят охотника, если он просто лежит на земле, и, наконец, подъезжая на
лодке к спящим на берегу гусям, ибо по воде можно подплыть так тихо, что и
сторожевой гусь не услышит приближающейся в ночном тумане лодки. Разумеется,
во всех этих случаях нельзя убить гусей много, стрелять приходится почти
всегда в лет, но при удачных выстрелах из обоих стволов штуки три-четыре
вышибить из стаи можно. Можно также подъезжать к гусиным станицам или,
смотря по местности, подкрадываться из-за чего-нибудь, когда они бродят по
сжатым полям и скошенным лугам, когда и горох и гречу уже обмолотили и гусям
приходится подбирать кое-где насоренные зерна и даже пощипывать озимь и
молодую отаву. Можно также довольно удачно напасть на них в полдень, узнав
предварительно место, где они его проводят. В полдень гуси также спят, сидя
на берегу, и менее наблюдают осторожности; притом дневной шум, происходящий
от всей живущей твари, мешает сторожевому гусю услышать шорох
приближающегося охотника: всего лучше подъезжать на лодке, если это удобно.
В продолжение всей осенней охоты за гусями надобно употреблять дробь самую
крупную и даже безымянку; осенний гусь не то, что подлинь: он делается очень
силен и крепок к ружью. Он жестоко дерется крыльями, и мне случалось видеть,
что гусь с переломленным крылом давал такой удар собаке крылом здоровым, что
она долго визжала и потом нескоро решалась брать живого гуся. К концу
сентября, то есть ко времени своего отлета, гуси делаются очень жирны,
особенно старые, но, по замечанию и выражению охотников, тогда только
получают отличный вкус, когда хватят ледку, что, впрочем, в исходе сентября
у нас не редкость, ибо от утренних морозов замерзают лужи и делаются
закраины по мелководью около берегов на прудах и заливах. От ледку или от
чего другого, только чем позднее осень, тем вкуснее становится гусь. Это
истина несомненная, а надобно заметить, что сытного корма в это время
становится уже мало.
Должно сказать правду, что стрельба диких гусей более дело добычливое,
чем охотничье, и стрелок благородной болотной дичи не может ее уважать. К
гусям надобно по большей части подкрадываться, иногда даже подползать или
караулить их на перелете, - все это не нравится настоящему охотнику; тут не
требуется искусства стрелять, а надо много терпенья и неутомимости. Я сам
занимался этой охотой только смолоду, когда управляли моей стрельбой
старики-охотники, для которых бекас был недоступен и, по малости своей,
презрителен, которые на вес ценили дичь. Настоящие охотники собственно за
гусями не ходят, а, разумеется, бьют их и даже с удовольствие