меньшего и не ждал от вас, Эркель. Если вы догадались, что я в
Петербург, то могли понять, что не мог же я сказать им вчера, в тот момент,
что так далеко уезжаю, чтобы не испугать. Вы видели сами, каковы они были.
Но вы понимаете, что я для дела, для главного и важного дела, для общего
дела, а не для того, чтоб улизнуть, как полагает какой-нибудь Липутин.
- Петр Степанович, да хотя бы и за границу, ведь я пойму-с; я пойму,
что вам нужно сберечь свою личность, потому что вы все, а мы - ничто. Я
пойму, Петр Степанович.
У бедного мальчика задрожал даже голос.
- Благодарю вас, Эркель... Ай, вы мне больной палец тронули (Эркель
неловко пожал ему руку; больной палец был приглядно перевязан черною
тафтой). - Но я вам положительно говорю еще раз, что в Петербург я только
пронюхать и даже может быть всего только сутки и тотчас обратно сюда.
Воротясь, я для виду поселюсь в деревне у Гаганова. Если они полагают в
чем-нибудь опасность, то я первый во главе пойду разделить ее. Если же и
замедлю в Петербурге, то в тот же миг дам вам знать... известным путем, а вы
им.
Раздался второй звонок.
- А, значит, всего пять минут до отъезда. Я, знаете, не желал бы, чтобы
здешняя кучка рассыпалась. Я-то не боюсь, обо мне не беспокойтесь; этих
узлов общей сети у меня довольно и мне нечего особенно дорожить; но и лишний
узел ничему бы не помешал. Впрочем я за вас спокоен, хотя и оставляю вас
почти одного с этими уродами: не беспокойтесь, не донесут, не посмеют...
А-а, и вы сегодня? - крикнул он вдруг, совсем другим, веселым голосом одному
очень молодому человеку, весело подошедшему к нему поздороваться; - я не
знал, что и вы тоже с экстренным. Куда, к мамаше?
Мамаша молодого человека была богатейшая помещица соседней губернии, а
молодой человек приходился отдаленным родственником Юлии Михайловны и
прогостил в нашем городе около двух недель.
- Нет, я подальше, я в Р... Часов восемь в вагоне прожить предстоит. В
Петербург? - засмеялся молодой человек.
- Почему вы предположили, что я так-таки в Петербург? - еще открытее
засмеялся и Петр Степанович.
Молодой человек погрозил ему гантированным пальчиком.
- Ну да, вы угадали, - таинственно зашептал ему Петр Степанович, - я с
письмами Юлии Михайловны и должен там обегать трех-четырех, знаете, каких
лиц, чорт бы их драл. откровенно говоря. Чортова должность!
- Да чего, скажите, она так струсила? - зашептал и молодой человек: -
она даже меня вчера к себе не пустила; по-моему, ей за мужа бояться нечего;
напротив, он так приглядно упал на пожаре, так-сказать жертвуя даже жизнью.
- Ну вот подите, - рассмеялся Петр Степанович; - она, видите, боится,
что отсюда уже написали... то-есть некоторые господа... Одним словом, тут
главное Ставрогин; то-есть князь К... Эх, тут целая история; я пожалуй вам
дорогой кое-что сообщу - сколько впрочем рыцарство позволит... Это мой
родственник, прапорщик Эркель, из уезда.
Молодой человек, косивший глаза на Эркеля, притронулся к шляпе; Эркель
отдал поклон.
- А знаете, Верховенский, восемь часов в вагоне ужасный жребий. Тут
уезжает с нами в первом классе Берестов, пресмешной один полковник, сосед по
имению; женат на Гариной (nйe de Garine) и, знаете, он из порядочных. Даже с
идеями. Пробыл здесь всего двое суток. Отчаянный охотник до ералаша; не
затеять ли, а? Четверт
Петербург, то могли понять, что не мог же я сказать им вчера, в тот момент,
что так далеко уезжаю, чтобы не испугать. Вы видели сами, каковы они были.
Но вы понимаете, что я для дела, для главного и важного дела, для общего
дела, а не для того, чтоб улизнуть, как полагает какой-нибудь Липутин.
- Петр Степанович, да хотя бы и за границу, ведь я пойму-с; я пойму,
что вам нужно сберечь свою личность, потому что вы все, а мы - ничто. Я
пойму, Петр Степанович.
У бедного мальчика задрожал даже голос.
- Благодарю вас, Эркель... Ай, вы мне больной палец тронули (Эркель
неловко пожал ему руку; больной палец был приглядно перевязан черною
тафтой). - Но я вам положительно говорю еще раз, что в Петербург я только
пронюхать и даже может быть всего только сутки и тотчас обратно сюда.
Воротясь, я для виду поселюсь в деревне у Гаганова. Если они полагают в
чем-нибудь опасность, то я первый во главе пойду разделить ее. Если же и
замедлю в Петербурге, то в тот же миг дам вам знать... известным путем, а вы
им.
Раздался второй звонок.
- А, значит, всего пять минут до отъезда. Я, знаете, не желал бы, чтобы
здешняя кучка рассыпалась. Я-то не боюсь, обо мне не беспокойтесь; этих
узлов общей сети у меня довольно и мне нечего особенно дорожить; но и лишний
узел ничему бы не помешал. Впрочем я за вас спокоен, хотя и оставляю вас
почти одного с этими уродами: не беспокойтесь, не донесут, не посмеют...
А-а, и вы сегодня? - крикнул он вдруг, совсем другим, веселым голосом одному
очень молодому человеку, весело подошедшему к нему поздороваться; - я не
знал, что и вы тоже с экстренным. Куда, к мамаше?
Мамаша молодого человека была богатейшая помещица соседней губернии, а
молодой человек приходился отдаленным родственником Юлии Михайловны и
прогостил в нашем городе около двух недель.
- Нет, я подальше, я в Р... Часов восемь в вагоне прожить предстоит. В
Петербург? - засмеялся молодой человек.
- Почему вы предположили, что я так-таки в Петербург? - еще открытее
засмеялся и Петр Степанович.
Молодой человек погрозил ему гантированным пальчиком.
- Ну да, вы угадали, - таинственно зашептал ему Петр Степанович, - я с
письмами Юлии Михайловны и должен там обегать трех-четырех, знаете, каких
лиц, чорт бы их драл. откровенно говоря. Чортова должность!
- Да чего, скажите, она так струсила? - зашептал и молодой человек: -
она даже меня вчера к себе не пустила; по-моему, ей за мужа бояться нечего;
напротив, он так приглядно упал на пожаре, так-сказать жертвуя даже жизнью.
- Ну вот подите, - рассмеялся Петр Степанович; - она, видите, боится,
что отсюда уже написали... то-есть некоторые господа... Одним словом, тут
главное Ставрогин; то-есть князь К... Эх, тут целая история; я пожалуй вам
дорогой кое-что сообщу - сколько впрочем рыцарство позволит... Это мой
родственник, прапорщик Эркель, из уезда.
Молодой человек, косивший глаза на Эркеля, притронулся к шляпе; Эркель
отдал поклон.
- А знаете, Верховенский, восемь часов в вагоне ужасный жребий. Тут
уезжает с нами в первом классе Берестов, пресмешной один полковник, сосед по
имению; женат на Гариной (nйe de Garine) и, знаете, он из порядочных. Даже с
идеями. Пробыл здесь всего двое суток. Отчаянный охотник до ералаша; не
затеять ли, а? Четверт