я, там сейчас же
будет первое место... "всђ дозволено" и шабаш! Всђ это очень мило; только
если захотел мошенничать, зачем бы еще, кажется, санкция истины? Но уж
таков наш русский современный человечек: без санкции и смошенничать не
решится, до того уж истину возлюбил...
Гость говорил очевидно увлекаясь своим красноречием, всђ более и более
возвышая голос и насмешливо поглядывая на хозяина; но ему не удалось
докончить: Иван вдруг схватил со стола стакан и с розмаху пустил в оратора.
-- Ah, mais c'est bete enfin! -- воскликнул тот, вскакивая с дивана и
смахивая пальцами с себя брызги чаю, -- вспомнил Лютерову чернильницу! Сам
же меня считает за сон и кидается стаканами в сон! Это по-женски! А ведь я
так и подозревал, что ты делал только вид, что заткнул свои уши, а ты
слушал...
В раму окна вдруг раздался со двора твердый и настойчивый стук. Иван
Федорович вскочил с дивана.
-- Слышишь, лучше отвори, -- вскричал гость, -- это брат твой Алеша с самым
неожиданным и любопытным известием, уж я тебе отвечаю!
-- Молчи, обманщик, я прежде тебя знал, что это Алеша, я его
предчувствовал, и уж конечно он не даром, конечно с "известием"!.. --
воскликнул исступленно Иван.
-- Отопри же, отопри ему. На дворе метель, а он брат твой. M-r, sait-il le
temps qu'il fait? C'est a ne pas mettre un chien dehors...
Стук продолжался. Иван хотел было кинуться к окну, но что-то как бы вдруг
связало ему ноги и руки. Изо всех сил он напрягался, как бы порвать свои
путы, но тщетно. Стук в окно усиливался всђ больше и громче. Наконец вдруг
порвались путы, и Иван Федорович вскочил на диване. Он дико осмотрелся. Обе
свечки почти догорели, стакан, который он только что бросил в своего гостя,
стоял пред ним на столе, а на противоположном диване никого не было. Стук в
оконную раму, хотя и продолжался настойчиво, но совсем не так громко, как
сейчас только мерещилось ему во сне, напротив, очень сдержанно.
-- Это не сон! Нет, клянусь, это был не сон, это всђ сейчас было! --
вскричал Иван Федорович, бросился к окну и отворил форточку.
-- Алеша, я ведь не велел приходить! -- свирепо крикнул он брату. -- В двух
словах: чего тебе надо? В двух словах, слышишь?
-- Час тому назад повесился Смердяков, -- ответил со двора Алеша.
-- Пройди на крыльцо, сейчас отворю тебе, -- сказал Иван, и пошел отворять
Алеше.
X. "ЭТО ОН ГОВОРИЛ!"
Алеша войдя сообщил Ивану Федоровичу, что час с небольшим назад прибежала к
нему на квартиру Марья Кондратьевна и объявила, что Смердяков лишил себя
жизни. "Вхожу этта к нему самовар прибрать, а он у стенки на гвоздочке
висит". На вопрос Алеши: "заявила ль она кому следует?" ответила, что
никому не заявляла, а "прямо бросилась к вам к первому и всю дорогу бежала
бегом". Она была как помешанная, передавал Алеша, и вся дрожала как лист.
Когда же Алеша прибежал вместе с ней в их избу, то застал Смердякова всђ
еще висевшим. На столе лежала записка: "Истребляю свою жизнь своею
собственною волей и охотой, чтобы никого не винить". Алеша так и оставил
эту записку на столе и пошел прямо к исправнику, у него обо всем заявил, "а
оттуда прямо к тебе", заключил Алеша, пристально вглядываясь в лицо Ивана.
И всђ время, пока он рассказывал, он не отводил от него глаз как бы чем-то
очень пораженный в выражении его лица.
-- Брат, -- вскричал он вдруг, -- ты верно ужасно болен! Ты смотришь и как
будто не понимаешь, что я говорю.
-- Это хорошо, что ты пришел, -- проговорил как бы задумчиво Иван и к
будет первое место... "всђ дозволено" и шабаш! Всђ это очень мило; только
если захотел мошенничать, зачем бы еще, кажется, санкция истины? Но уж
таков наш русский современный человечек: без санкции и смошенничать не
решится, до того уж истину возлюбил...
Гость говорил очевидно увлекаясь своим красноречием, всђ более и более
возвышая голос и насмешливо поглядывая на хозяина; но ему не удалось
докончить: Иван вдруг схватил со стола стакан и с розмаху пустил в оратора.
-- Ah, mais c'est bete enfin! -- воскликнул тот, вскакивая с дивана и
смахивая пальцами с себя брызги чаю, -- вспомнил Лютерову чернильницу! Сам
же меня считает за сон и кидается стаканами в сон! Это по-женски! А ведь я
так и подозревал, что ты делал только вид, что заткнул свои уши, а ты
слушал...
В раму окна вдруг раздался со двора твердый и настойчивый стук. Иван
Федорович вскочил с дивана.
-- Слышишь, лучше отвори, -- вскричал гость, -- это брат твой Алеша с самым
неожиданным и любопытным известием, уж я тебе отвечаю!
-- Молчи, обманщик, я прежде тебя знал, что это Алеша, я его
предчувствовал, и уж конечно он не даром, конечно с "известием"!.. --
воскликнул исступленно Иван.
-- Отопри же, отопри ему. На дворе метель, а он брат твой. M-r, sait-il le
temps qu'il fait? C'est a ne pas mettre un chien dehors...
Стук продолжался. Иван хотел было кинуться к окну, но что-то как бы вдруг
связало ему ноги и руки. Изо всех сил он напрягался, как бы порвать свои
путы, но тщетно. Стук в окно усиливался всђ больше и громче. Наконец вдруг
порвались путы, и Иван Федорович вскочил на диване. Он дико осмотрелся. Обе
свечки почти догорели, стакан, который он только что бросил в своего гостя,
стоял пред ним на столе, а на противоположном диване никого не было. Стук в
оконную раму, хотя и продолжался настойчиво, но совсем не так громко, как
сейчас только мерещилось ему во сне, напротив, очень сдержанно.
-- Это не сон! Нет, клянусь, это был не сон, это всђ сейчас было! --
вскричал Иван Федорович, бросился к окну и отворил форточку.
-- Алеша, я ведь не велел приходить! -- свирепо крикнул он брату. -- В двух
словах: чего тебе надо? В двух словах, слышишь?
-- Час тому назад повесился Смердяков, -- ответил со двора Алеша.
-- Пройди на крыльцо, сейчас отворю тебе, -- сказал Иван, и пошел отворять
Алеше.
X. "ЭТО ОН ГОВОРИЛ!"
Алеша войдя сообщил Ивану Федоровичу, что час с небольшим назад прибежала к
нему на квартиру Марья Кондратьевна и объявила, что Смердяков лишил себя
жизни. "Вхожу этта к нему самовар прибрать, а он у стенки на гвоздочке
висит". На вопрос Алеши: "заявила ль она кому следует?" ответила, что
никому не заявляла, а "прямо бросилась к вам к первому и всю дорогу бежала
бегом". Она была как помешанная, передавал Алеша, и вся дрожала как лист.
Когда же Алеша прибежал вместе с ней в их избу, то застал Смердякова всђ
еще висевшим. На столе лежала записка: "Истребляю свою жизнь своею
собственною волей и охотой, чтобы никого не винить". Алеша так и оставил
эту записку на столе и пошел прямо к исправнику, у него обо всем заявил, "а
оттуда прямо к тебе", заключил Алеша, пристально вглядываясь в лицо Ивана.
И всђ время, пока он рассказывал, он не отводил от него глаз как бы чем-то
очень пораженный в выражении его лица.
-- Брат, -- вскричал он вдруг, -- ты верно ужасно болен! Ты смотришь и как
будто не понимаешь, что я говорю.
-- Это хорошо, что ты пришел, -- проговорил как бы задумчиво Иван и к