ли предо мной и всђ понимали, понимаете и теперь.
-- Понимаю только, что ты сумасшедший.
-- Не надоест же человеку! С глазу на глаз сидим, чего бы кажется друг-то
друга морочить, комедь играть? Али всђ еще свалить на одного меня хотите,
мне же в глаза? Вы убили, вы главный убивец и есть, а я только вашим
приспешником был, слугой Личардой верным, и по слову вашему дело это и
совершил.
-- Совершил? Да разве ты убил? -- похолодел Иван. Что-то как бы сотряслось
в его мозгу, и весь он задрожал мелкою холодною дрожью. Тут уж Смердяков
сам удивленно посмотрел на него: вероятно его наконец поразил своею
искренностью испуг Ивана.
-- Да неужто ж вы вправду ничего не знали? -- пролепетал он недоверчиво,
криво усмехаясь ему в глаза.
Иван всђ глядел на него, у него как бы отнялся язык.
"Ах поехал Ванька в Питер,
Я не буду его ждать."
прозвенело вдруг в его голове.
-- Знаешь что: я боюсь, что ты сон, что ты призрак предо мной сидишь? --
пролепетал он.
-- Никакого тут призрака нет-с, кроме нас обоих-с, да еще некоторого
третьего. Без сумления тут он теперь, третий этот, находится, между нами
двумя.
-- Кто он? Кто находится? Кто третий? -- испуганно проговорил Иван
Федорович, озираясь кругом и поспешно ища глазами кого-то по всем углам.
-- Третий этот -- бог-с, самое это провидение-с, тут оно теперь подле
нас-с, только вы не ищите его, не найдете.
-- Ты солгал, что ты убил! -- бешено завопил Иван. -- Ты или сумасшедший,
или дразнишь меня как и в прошлый раз!
Смердяков, как и давеча, совсем не пугаясь, всђ пытливо следил за ним. Всђ
еще он никак не мог победить своей недоверчивости, всђ еще казалось ему,
что Иван "всђ знает", а только так представляется, чтоб "ему же в глаза на
него одного свалить".
-- Подождите-с, -- проговорил он наконец слабым голосом, и, вдруг, вытащив
из-под стола свою левую ногу, начал завертывать на ней на верх панталоны.
Нога оказалась в длинном белом чулке и обута в туфлю. Не торопясь Смердяков
снял подвязку и запустил в чулок глубоко свои пальцы. Иван Федорович глядел
на него и вдруг затрясся в конвульсивном испуге.
-- Сумасшедший! -- завопил он и, быстро вскочив с места, откачнулся назад,
так что стукнулся спиной об стену и как будто прилип к стене, весь
вытянувшись в нитку. Он в безумном ужасе смотрел на Смердякова. Тот, ни
мало не смутившись его испугом, всђ еще копался в чулке, как будто всђ
силясь пальцами что-то в нем ухватить и вытащить. Наконец ухватил и стал
тащить. Иван Федорович видел, что это были какие-то бумаги или какая-то
пачка бумаг. Смердяков вытащил ее и положил на стол.
-- Вот-с! -- сказал он тихо.
-- Чт[OACUTE]? -- ответил трясясь Иван.
-- Извольте взглянуть-с, -- так же тихо произнес Смердяков. Иван шагнул к
столу, взялся было за пачку и стал ее развертывать, но вдруг отдернул
пальцы как будто от прикосновения какого-то отвратительного, страшного
гада.
-- Пальцы-то у вас всђ дрожат-с, в судороге, -- заметил Смердяков и сам не
спеша развернул бумагу. Под оберткой оказались три пачки сторублевых
радужных кредиток.
-- Все здесь-с, все три тысячи, хоть не считайте. Примите-с, -- пригласил
он Ивана, кивая на деньги. Иван опустился на стул. Он был бледен как
платок.
-- Ты меня испугал... с этим чулком... -- проговорил он, как-то странно
ухмыляясь.
-- Неужто же, неужто вы до сих пор не знали? -- спросил еще раз Смердяков.
-- Нет, не знал. Я всђ на Дмитрия думал. Брат! брат! Ах! -- Он вдруг
схва
-- Понимаю только, что ты сумасшедший.
-- Не надоест же человеку! С глазу на глаз сидим, чего бы кажется друг-то
друга морочить, комедь играть? Али всђ еще свалить на одного меня хотите,
мне же в глаза? Вы убили, вы главный убивец и есть, а я только вашим
приспешником был, слугой Личардой верным, и по слову вашему дело это и
совершил.
-- Совершил? Да разве ты убил? -- похолодел Иван. Что-то как бы сотряслось
в его мозгу, и весь он задрожал мелкою холодною дрожью. Тут уж Смердяков
сам удивленно посмотрел на него: вероятно его наконец поразил своею
искренностью испуг Ивана.
-- Да неужто ж вы вправду ничего не знали? -- пролепетал он недоверчиво,
криво усмехаясь ему в глаза.
Иван всђ глядел на него, у него как бы отнялся язык.
"Ах поехал Ванька в Питер,
Я не буду его ждать."
прозвенело вдруг в его голове.
-- Знаешь что: я боюсь, что ты сон, что ты призрак предо мной сидишь? --
пролепетал он.
-- Никакого тут призрака нет-с, кроме нас обоих-с, да еще некоторого
третьего. Без сумления тут он теперь, третий этот, находится, между нами
двумя.
-- Кто он? Кто находится? Кто третий? -- испуганно проговорил Иван
Федорович, озираясь кругом и поспешно ища глазами кого-то по всем углам.
-- Третий этот -- бог-с, самое это провидение-с, тут оно теперь подле
нас-с, только вы не ищите его, не найдете.
-- Ты солгал, что ты убил! -- бешено завопил Иван. -- Ты или сумасшедший,
или дразнишь меня как и в прошлый раз!
Смердяков, как и давеча, совсем не пугаясь, всђ пытливо следил за ним. Всђ
еще он никак не мог победить своей недоверчивости, всђ еще казалось ему,
что Иван "всђ знает", а только так представляется, чтоб "ему же в глаза на
него одного свалить".
-- Подождите-с, -- проговорил он наконец слабым голосом, и, вдруг, вытащив
из-под стола свою левую ногу, начал завертывать на ней на верх панталоны.
Нога оказалась в длинном белом чулке и обута в туфлю. Не торопясь Смердяков
снял подвязку и запустил в чулок глубоко свои пальцы. Иван Федорович глядел
на него и вдруг затрясся в конвульсивном испуге.
-- Сумасшедший! -- завопил он и, быстро вскочив с места, откачнулся назад,
так что стукнулся спиной об стену и как будто прилип к стене, весь
вытянувшись в нитку. Он в безумном ужасе смотрел на Смердякова. Тот, ни
мало не смутившись его испугом, всђ еще копался в чулке, как будто всђ
силясь пальцами что-то в нем ухватить и вытащить. Наконец ухватил и стал
тащить. Иван Федорович видел, что это были какие-то бумаги или какая-то
пачка бумаг. Смердяков вытащил ее и положил на стол.
-- Вот-с! -- сказал он тихо.
-- Чт[OACUTE]? -- ответил трясясь Иван.
-- Извольте взглянуть-с, -- так же тихо произнес Смердяков. Иван шагнул к
столу, взялся было за пачку и стал ее развертывать, но вдруг отдернул
пальцы как будто от прикосновения какого-то отвратительного, страшного
гада.
-- Пальцы-то у вас всђ дрожат-с, в судороге, -- заметил Смердяков и сам не
спеша развернул бумагу. Под оберткой оказались три пачки сторублевых
радужных кредиток.
-- Все здесь-с, все три тысячи, хоть не считайте. Примите-с, -- пригласил
он Ивана, кивая на деньги. Иван опустился на стул. Он был бледен как
платок.
-- Ты меня испугал... с этим чулком... -- проговорил он, как-то странно
ухмыляясь.
-- Неужто же, неужто вы до сих пор не знали? -- спросил еще раз Смердяков.
-- Нет, не знал. Я всђ на Дмитрия думал. Брат! брат! Ах! -- Он вдруг
схва