тил себя за голову обеими руками. -- Слушай: ты один убил? без брата
или с братом?
-- Всего только вместе с вами-с; с вами вместе убил-с, а Дмитрий Федорович
как есть безвинны-с.
-- Хорошо, хорошо... Обо мне потом. Чего это я всђ дрожу... Слова не могу
выговорить.
-- Всђ тогда смелы были-с, "всђ дескать позволено", говорили-с, а теперь
вот так испугались! -- пролепетал дивясь Смердяков. -- Лимонаду не хотите
ли, сейчас прикажу-с. Очень освежить может. Только вот это бы прежде
накрыть-с.
И он опять кивнул на пачки. Он двинулся было встать кликнуть в дверь Марью
Кондратьевну, чтобы та сделала и принесла лимонаду, но, отыскивая чем бы
накрыть деньги, чтобы та не увидела их, вынул было сперва платок, но так
как тот опять оказался совсем засморканным, то взял со стола ту
единственную лежавшую на нем толстую желтую книгу, которую заметил войдя
Иван, и придавил ею деньги. Название книги было: Святого отца нашего Исаака
Сирина слова. Иван Федорович успел машинально прочесть заглавие.
-- Не хочу лимонаду, -- сказал он. -- Обо мне потом. Садись и говори: как
ты это сделал? Всђ говори...
-- Вы бы пальто хоть сняли-с, а то весь взопреете.
Иван Федорович, будто теперь только догадавшись, сорвал пальто и бросил
его, не сходя со стула, на лавку.
-- Говори же, пожалуста говори!
Он как бы утих. Он уверенно ждал, что Смердяков все теперь скажет.
-- Об том как это было сделано-с? -- вздохнул Смердяков. -- Самым
естественным манером сделано было-с, с ваших тех самых слов...
-- Об моих словах потом, -- прервал опять Иван, но уже не крича как прежде,
твердо выговаривая слова и как бы совсем овладев собою. -- Расскажи только
в подробности, как ты это сделал. Всђ по порядку. Ничего не забудь.
Подробности, главное подробности. Прошу.
-- Вы уехали, я упал тогда в погреб-с...
-- В падучей или притворился?
-- Понятно, что притворился-с. Во всем притворился. С лестницы спокойно
сошел-с, в самый низ-с, и спокойно лег-с, а как лег, тут и завопил. И
бился, пока вынесли.
-- Стой! И всђ время, и потом, и в больнице всђ притворялся?
-- Никак нет-с. На другой же день, на утро, до больницы еще, ударила
настоящая и столь сильная, что уже много лет таковой не бывало. Два дня был
в совершенном беспамятстве.
-- Хорошо, хорошо. Продолжай дальше.
-- Положили меня на эту койку-с, я так и знал, что за перегородку-с, потому
Марфа Игнатьевна во все разы, как я болен, всегда меня на ночь за эту самую
перегородку у себя в помещении клали-с. Нежные оне всегда ко мне были с
самого моего рождения-с. Ночью стонал-с, только тихо. Все ожидал Дмитрия
Федоровича.
-- Как ждал, к себе?
-- Зачем ко мне. В дом их ждал, потому сумления для меня уже не было
никакого в том, что они в эту самую ночь прибудут, ибо им, меня лишимшись и
никаких сведений не имемши, беспременно приходилось самим в дом влезть
через забор-с, как они умели-с, и что ни есть совершить.
-- А если бы не пришел?
-- Тогда ничего бы и не было-с. Без них не решился бы.
-- Хорошо, хорошо... говори понятнее, не торопись, главное -- ничего не
пропускай!
-- Я ждал, что они Федора Павловича убьют-с... это наверно-с. Потому я их
уже так приготовил... в последние дни-с... а главное -- те знаки им стали
известны. При ихней мнительности и ярости, что в них за эти дни накопилась,
беспременно через знаки в самый дом должны были проникнуть-с. Это
беспременно. Я так их и ожидал-с.
-- Стой, -- прервал Иван, -- ведь если б он убил, то взял
или с братом?
-- Всего только вместе с вами-с; с вами вместе убил-с, а Дмитрий Федорович
как есть безвинны-с.
-- Хорошо, хорошо... Обо мне потом. Чего это я всђ дрожу... Слова не могу
выговорить.
-- Всђ тогда смелы были-с, "всђ дескать позволено", говорили-с, а теперь
вот так испугались! -- пролепетал дивясь Смердяков. -- Лимонаду не хотите
ли, сейчас прикажу-с. Очень освежить может. Только вот это бы прежде
накрыть-с.
И он опять кивнул на пачки. Он двинулся было встать кликнуть в дверь Марью
Кондратьевну, чтобы та сделала и принесла лимонаду, но, отыскивая чем бы
накрыть деньги, чтобы та не увидела их, вынул было сперва платок, но так
как тот опять оказался совсем засморканным, то взял со стола ту
единственную лежавшую на нем толстую желтую книгу, которую заметил войдя
Иван, и придавил ею деньги. Название книги было: Святого отца нашего Исаака
Сирина слова. Иван Федорович успел машинально прочесть заглавие.
-- Не хочу лимонаду, -- сказал он. -- Обо мне потом. Садись и говори: как
ты это сделал? Всђ говори...
-- Вы бы пальто хоть сняли-с, а то весь взопреете.
Иван Федорович, будто теперь только догадавшись, сорвал пальто и бросил
его, не сходя со стула, на лавку.
-- Говори же, пожалуста говори!
Он как бы утих. Он уверенно ждал, что Смердяков все теперь скажет.
-- Об том как это было сделано-с? -- вздохнул Смердяков. -- Самым
естественным манером сделано было-с, с ваших тех самых слов...
-- Об моих словах потом, -- прервал опять Иван, но уже не крича как прежде,
твердо выговаривая слова и как бы совсем овладев собою. -- Расскажи только
в подробности, как ты это сделал. Всђ по порядку. Ничего не забудь.
Подробности, главное подробности. Прошу.
-- Вы уехали, я упал тогда в погреб-с...
-- В падучей или притворился?
-- Понятно, что притворился-с. Во всем притворился. С лестницы спокойно
сошел-с, в самый низ-с, и спокойно лег-с, а как лег, тут и завопил. И
бился, пока вынесли.
-- Стой! И всђ время, и потом, и в больнице всђ притворялся?
-- Никак нет-с. На другой же день, на утро, до больницы еще, ударила
настоящая и столь сильная, что уже много лет таковой не бывало. Два дня был
в совершенном беспамятстве.
-- Хорошо, хорошо. Продолжай дальше.
-- Положили меня на эту койку-с, я так и знал, что за перегородку-с, потому
Марфа Игнатьевна во все разы, как я болен, всегда меня на ночь за эту самую
перегородку у себя в помещении клали-с. Нежные оне всегда ко мне были с
самого моего рождения-с. Ночью стонал-с, только тихо. Все ожидал Дмитрия
Федоровича.
-- Как ждал, к себе?
-- Зачем ко мне. В дом их ждал, потому сумления для меня уже не было
никакого в том, что они в эту самую ночь прибудут, ибо им, меня лишимшись и
никаких сведений не имемши, беспременно приходилось самим в дом влезть
через забор-с, как они умели-с, и что ни есть совершить.
-- А если бы не пришел?
-- Тогда ничего бы и не было-с. Без них не решился бы.
-- Хорошо, хорошо... говори понятнее, не торопись, главное -- ничего не
пропускай!
-- Я ждал, что они Федора Павловича убьют-с... это наверно-с. Потому я их
уже так приготовил... в последние дни-с... а главное -- те знаки им стали
известны. При ихней мнительности и ярости, что в них за эти дни накопилась,
беспременно через знаки в самый дом должны были проникнуть-с. Это
беспременно. Я так их и ожидал-с.
-- Стой, -- прервал Иван, -- ведь если б он убил, то взял