дыхание.
-- Так ты уж это объявлял в показании? -- спросил несколько опешенный Иван
Федорович. Он именно хотел было пугнуть его тем, что объявит про их
тогдашний разговор, а оказалось, что тот уж и сам всђ объявил.
-- Чего мне бояться? Пускай всю правду истинную запишут, -- твердо произнес
Смердяков.
-- И про наш разговор с тобой у ворот всђ до слова рассказал?
-- Нет, не то чтобы всђ до слова-с.
-- А что представляться в падучей умеешь, как хвастался мне тогда, тоже
сказал?
-- Нет, этого тоже не сказал-с.
-- Скажи ты мне теперь, для чего ты меня тогда в Чермашню посылал?
-- Боялся, что в Москву уедете, в Чермашню всђ же ближе-с.
-- Врешь, ты сам приглашал меня уехать: уезжайте говорил, от греха долой!
-- Это я тогда по единому к вам дружеству и по сердечной моей преданности,
предчувствуя в доме беду-с, вас жалеючи. Только себя больше вашего
сожалел-с. Потому и говорил: уезжайте от греха, чтобы вы поняли, что дома
худо будет и остались бы родителя защитить.
-- Так ты бы прямее сказал, дурак! -- вспыхнул вдруг Иван Федорович.
-- Как же бы я мог тогда прямее сказать-с? Один лишь страх во мне
говорил-с, да и вы могли осердиться. Я конечно опасаться мог, чтобы Дмитрий
Федорович не сделали какого скандалу, и самые эти деньги не унесли, так как
их всђ равно что за свои почитали, а вот кто же знал, что таким убивством
кончится? Думал, они просто только похитят эти три тысячи рублей, что у
барина под тюфяком лежали-с, в пакете-с, а они вот убили-с. Где же и вам
угадать было, сударь?
-- Так если сам говоришь, что нельзя было угадать, как же я мог догадаться
и остаться? Чт[OACUTE] ты путаешь? -- вдумываясь проговорил Иван Федорович.
-- А потому и могли догадаться, что я вас в Чермашню направляю вместо этой
Москвы-с.
-- Да как тут догадаться!
Смердяков казался очень утомленным и опять помолчал с минуту.
-- Тем самым-с догадаться могли-с, что коли я вас от Москвы в Чермашню
отклоняю, то, значит, присутствия вашего здесь желаю ближайшего, потому что
Москва далеко, а Дмитрий Федорович, знамши, что вы недалеко, не столь
ободрены будут. Да и меня могли в большей скорости, в случае чего, приехать
и защитить, ибо сам я вам на болезнь Григория Васильича к тому же указывал,
да и то, что падучей боюсь. А объяснив вам про эти стуки, по которым к
покойному можно было войти, и что они Дмитрию Федоровичу через меня все
известны, думал, что вы уже сами тогда догадаетесь, что они что-нибудь
непременно совершат, и не то что в Чермашню, а и вовсе останетесь.
"Он очень связно говорит, подумал Иван Федорович, хоть и мямлит; про какое
же Герценштубе говорил расстройство способностей?"
-- Хитришь ты со мной, чорт тебя дери! -- воскликнул он осердившись.
-- А я, признаться, тогда подумал, что вы уж совсем догадались, -- с самым
простодушным видом отпарировал Смердяков.
-- Кабы догадался, так остался бы! -- вскричал Иван Федорович, опять
вспыхнув.
-- Ну-с, а я-то думал, что вы, обо всем догадамшись, скорее как можно
уезжаете лишь от греха одного, чтобы только убежать куда-нибудь, себя
спасая от страху-с.
-- Ты думал, что все такие же трусы как ты?
-- Простите-с, подумал, что и вы как и я.
-- Конечно, надо было догадаться, -- волновался Иван, -- да я и догадывался
об чем-нибудь мерзком с твоей стороны... Только ты врешь, опять врешь, --
вскричал он, вдруг припомнив: -- Помнишь, как ты к тарантасу тогда подошел
и мне сказал: "с умным человеком и поговорить любопытно"