не может? Я сам читал.
-- Такого документа быть не может! -- с жаром повторил Алеша, -- не может
быть, потому что убийца не он. Не он убил отца, не он!
Иван Федорович вдруг остановился.
-- Кто же убийца по-вашему, -- как-то холодно повидимому спросил он, и
какая-то даже высокомерная нотка прозвучала в тоне вопроса.
-- Ты сам знаешь кто, -- тихо и проникновенно проговорил Алеша.
-- Кто? Эта басня-то об этом помешанном идиоте эпилептике? Об Смердякове?
Алеша вдруг почувствовал, что весь дрожит.
-- Ты сам знаешь кто, -- бессильно вырвалось у него. Он задыхался.
-- Да кто, кто? -- уже почти свирепо вскричал Иван. Вся сдержанность вдруг
исчезла.
-- Я одно только знаю, -- всђ так же почти шепотом проговорил Алеша: --
Убил отца не ты.
-- "Не ты!" Что такое не ты? -- остолбенел Иван.
-- Не ты убил отца, не ты! -- твердо повторил Алеша. С полминуты длилось
молчание.
-- Да я и сам знаю, что не я, ты бредишь? -- бледно и искривленно
усмехнувшись, проговорил Иван. Он как бы впился глазами в Алешу. Оба опять
стояли у фонаря.
-- Нет, Иван, ты сам себе несколько раз говорил, что убийца ты.
-- Когда я говорил?.. Я в Москве был... Когда я говорил? -- совсем
потерянно пролепетал Иван.
-- Ты говорил это себе много раз, когда оставался один в эти страшные два
месяца, -- попрежнему тихо и раздельно продолжал Алеша. Но говорил он уже
как бы вне себя. как бы не своею волей, повинуясь какому-то непреодолимому
велению. -- Ты обвинял себя и признавался себе, что убийца никто как ты. Но
убил не ты, ты ошибаешься, не ты убийца, слышишь меня, не ты! Меня бог
послал тебе это сказать.
-- Оба замолчали. Целую длинную минуту протянулось это молчание. Оба стояли
и всђ смотрели друг другу в глаза. Оба были бледны. Вдруг Иван весь
затрясся и крепко схватил Алешу за плечо.
-- Ты был у меня! -- скрежещущим шепотом проговорил он. -- Ты был у меня
ночью, когда он приходил... Признавайся... ты его видел, видел?
-- Про кого ты говоришь... про Митю? -- в недоумении спросил Алеша.
-- Не про него, к чорту изверга! -- исступленно завопил Иван. -- Разве ты
знаешь, что он ко мне ходит? Как ты узнал, говори!
-- Кто он? Я не знаю, про кого ты говоришь, -- пролепетал Алеша уже в
испуге.
-- Нет, ты знаешь... иначе как же бы ты... не может быть, чтобы ты не
знал...
Но вдруг он как бы сдержал себя. Он стоял и как бы что-то обдумывал.
Странная усмешка кривила его губы.
-- Брат, -- дрожащим голосом начал опять Алеша, -- я сказал тебе это
потому, что ты моему слову поверишь, я знаю это. Я тебе на всю жизнь это
слово сказал: не ты! Слышишь, на всю жизнь. И это бог положил мне на душу
тебе это сказать, хотя бы ты с сего часа навсегда возненавидел меня...
Но Иван Федорович повидимому совсем уже успел овладеть собой.
-- Алексей Федорович, -- проговорил он с холодною усмешкой, -- я пророков и
эпилептиков не терплю; посланников божиих особенно, вы это слишком знаете.
С сей минуты я с вами разрываю и, кажется, навсегда. Прошу сей же час. на
этом же перекрестке, меня оставить. Да вам и в квартиру по этому проулку
дорога. Особенно поберегитесь заходить ко мне сегодня! Слышите?
Он повернулся и, твердо шагая, пошел прямо не оборачиваясь.
-- Брат, -- крикнул ему вслед Алеша, -- если что-нибудь сегодня с тобой
случится, подумай прежде всего обо мне!..
Но Иван не ответил. Алеша стоял на перекрестке у фонаря, пока Иван не
скрылся совсем во мраке. Тогда он повернул и медленно направился к себе по
-- Такого документа быть не может! -- с жаром повторил Алеша, -- не может
быть, потому что убийца не он. Не он убил отца, не он!
Иван Федорович вдруг остановился.
-- Кто же убийца по-вашему, -- как-то холодно повидимому спросил он, и
какая-то даже высокомерная нотка прозвучала в тоне вопроса.
-- Ты сам знаешь кто, -- тихо и проникновенно проговорил Алеша.
-- Кто? Эта басня-то об этом помешанном идиоте эпилептике? Об Смердякове?
Алеша вдруг почувствовал, что весь дрожит.
-- Ты сам знаешь кто, -- бессильно вырвалось у него. Он задыхался.
-- Да кто, кто? -- уже почти свирепо вскричал Иван. Вся сдержанность вдруг
исчезла.
-- Я одно только знаю, -- всђ так же почти шепотом проговорил Алеша: --
Убил отца не ты.
-- "Не ты!" Что такое не ты? -- остолбенел Иван.
-- Не ты убил отца, не ты! -- твердо повторил Алеша. С полминуты длилось
молчание.
-- Да я и сам знаю, что не я, ты бредишь? -- бледно и искривленно
усмехнувшись, проговорил Иван. Он как бы впился глазами в Алешу. Оба опять
стояли у фонаря.
-- Нет, Иван, ты сам себе несколько раз говорил, что убийца ты.
-- Когда я говорил?.. Я в Москве был... Когда я говорил? -- совсем
потерянно пролепетал Иван.
-- Ты говорил это себе много раз, когда оставался один в эти страшные два
месяца, -- попрежнему тихо и раздельно продолжал Алеша. Но говорил он уже
как бы вне себя. как бы не своею волей, повинуясь какому-то непреодолимому
велению. -- Ты обвинял себя и признавался себе, что убийца никто как ты. Но
убил не ты, ты ошибаешься, не ты убийца, слышишь меня, не ты! Меня бог
послал тебе это сказать.
-- Оба замолчали. Целую длинную минуту протянулось это молчание. Оба стояли
и всђ смотрели друг другу в глаза. Оба были бледны. Вдруг Иван весь
затрясся и крепко схватил Алешу за плечо.
-- Ты был у меня! -- скрежещущим шепотом проговорил он. -- Ты был у меня
ночью, когда он приходил... Признавайся... ты его видел, видел?
-- Про кого ты говоришь... про Митю? -- в недоумении спросил Алеша.
-- Не про него, к чорту изверга! -- исступленно завопил Иван. -- Разве ты
знаешь, что он ко мне ходит? Как ты узнал, говори!
-- Кто он? Я не знаю, про кого ты говоришь, -- пролепетал Алеша уже в
испуге.
-- Нет, ты знаешь... иначе как же бы ты... не может быть, чтобы ты не
знал...
Но вдруг он как бы сдержал себя. Он стоял и как бы что-то обдумывал.
Странная усмешка кривила его губы.
-- Брат, -- дрожащим голосом начал опять Алеша, -- я сказал тебе это
потому, что ты моему слову поверишь, я знаю это. Я тебе на всю жизнь это
слово сказал: не ты! Слышишь, на всю жизнь. И это бог положил мне на душу
тебе это сказать, хотя бы ты с сего часа навсегда возненавидел меня...
Но Иван Федорович повидимому совсем уже успел овладеть собой.
-- Алексей Федорович, -- проговорил он с холодною усмешкой, -- я пророков и
эпилептиков не терплю; посланников божиих особенно, вы это слишком знаете.
С сей минуты я с вами разрываю и, кажется, навсегда. Прошу сей же час. на
этом же перекрестке, меня оставить. Да вам и в квартиру по этому проулку
дорога. Особенно поберегитесь заходить ко мне сегодня! Слышите?
Он повернулся и, твердо шагая, пошел прямо не оборачиваясь.
-- Брат, -- крикнул ему вслед Алеша, -- если что-нибудь сегодня с тобой
случится, подумай прежде всего обо мне!..
Но Иван не ответил. Алеша стоял на перекрестке у фонаря, пока Иван не
скрылся совсем во мраке. Тогда он повернул и медленно направился к себе по