сел -- и
написал; послал -- и напечатали. Ведь это две недели как было. Только,
Алеша, ужас я что говорю, а вовсе не говорю об чем надо? Ах, само
говорится!
-- Мне сегодня ужасно как нужно поспеть во-время к брату, -- пролепетал
было Алеша.
-- Именно, именно! Вы мне всђ напомнили! Послушайте, чт[OACUTE] такое
афект?
-- Какой афект? -- удивился Алеша.
-- Судебный афект. Такой афект, за который всђ прощают. Чт[OACUTE] бы вы ни
сделали -- вас сейчас простят.
-- Да вы про чт[OACUTE] это?
-- А вот про чт[OACUTE]: эта Катя... Ах это милое, милое существо, только я
никак не знаю, в кого она влюблена. Недавно сидела у меня, и я ничего не
могла выпытать. Тем более, что сама начинает со мною теперь так
поверхностно, одним словом, всђ об моем здоровье и ничего больше, и даже
такой тон принимает, а я и сказала себе: ну и пусть, ну и бог с вами... Ах
да, ну так вот этот афект: этот доктор и приехал. Вы знаете, что приехал
доктор? Ну как вам не знать, который узнает сумасшедших, вы же и выписали,
то есть не вы, а Катя. Всђ Катя! ну так видите: Сидит человек совсем не
сумасшедший, только вдруг у него афект. Он и помнит себя и знает чт[OACUTE]
делает, а между тем он в афекте. Ну так вот и с Дмитрием Федоровичем
наверно был афект. Это как новые суды открыли, так сейчас и узнали про
афект. Это благодеяние новых судов. Доктор этот был и расспрашивает меня
про тот вечер, ну про золотые прииски: каков дескать он тогда был? Как же
не в афекте: пришел и кричит: денег, денег, три тысячи, давайте три тысячи,
а потом пошел и вдруг убил. Не хочу, говорит, не хочу убивать, и вдруг
убил. Вот за это-то самое его и простят, что противился, а убил.
-- Да ведь он же не убил, -- немного резко прервал Алеша. Беспокойство и
нетерпение одолевали его всђ больше и больше.
-- Знаю, это убил тот старик Григорий...
-- Как Григорий? -- вскричал Алеша.
-- Он, он, это Григорий. Дмитрий Федорович как ударил его, так он лежал, а
потом встал, видит дверь отворена, пошел и убил Федора Павловича.
-- Да зачем, зачем?
-- А получил афект. Как Дмитрий Федорович ударил его по голове, он очнулся
и получил афект, пошел и убил. А что он говорит сам, что не убил, так этого
он может и не помнит. Только видите ли: Лучше, гораздо лучше будет, если
Дмитрий Федорович убил. Да это так и было, хоть я и говорю, что Григорий,
но это наверно Дмитрий Федорович, и это гораздо, гораздо лучше! Ах, не
потому лучше, что сын отца убил, я не хвалю, дети, напротив, должны
почитать родителей, а только всђ-таки лучше, если это он, потому что вам
тогда и плакать нечего, так как он убил себя не помня, или лучше сказать,
всђ помня, но не зная, как это с ним сделалось. Нет, пусть они его простят;
это так гуманно, и чтобы видели благодеяние новых судов, а я-то и не знала,
а говорят, это уже давно, и как я вчера узнала, то меня это так поразило,
что я тотчас же хотела за вами послать; и потом, коли его простят, то прямо
его из суда ко мне обедать, а я созову знакомых, и мы выпьем за новые суды.
Я не думаю, чтоб он был опасен, притом я позову очень много гостей, так что
его можно всегда вывести, если он что-нибудь, а потом он может где-нибудь в
другом городе быть мировым судьей или чем-нибудь, потому что те, которые
сами перенесли несчастие, всех лучше судят. А главное, кто ж теперь не в
афекте, вы, я, все в афекте, и сколько примеров: сидит человек, поет
романс, вдруг ему что-нибудь не понравилось, взял пистолет и убил кого
попало, а за тем ему
написал; послал -- и напечатали. Ведь это две недели как было. Только,
Алеша, ужас я что говорю, а вовсе не говорю об чем надо? Ах, само
говорится!
-- Мне сегодня ужасно как нужно поспеть во-время к брату, -- пролепетал
было Алеша.
-- Именно, именно! Вы мне всђ напомнили! Послушайте, чт[OACUTE] такое
афект?
-- Какой афект? -- удивился Алеша.
-- Судебный афект. Такой афект, за который всђ прощают. Чт[OACUTE] бы вы ни
сделали -- вас сейчас простят.
-- Да вы про чт[OACUTE] это?
-- А вот про чт[OACUTE]: эта Катя... Ах это милое, милое существо, только я
никак не знаю, в кого она влюблена. Недавно сидела у меня, и я ничего не
могла выпытать. Тем более, что сама начинает со мною теперь так
поверхностно, одним словом, всђ об моем здоровье и ничего больше, и даже
такой тон принимает, а я и сказала себе: ну и пусть, ну и бог с вами... Ах
да, ну так вот этот афект: этот доктор и приехал. Вы знаете, что приехал
доктор? Ну как вам не знать, который узнает сумасшедших, вы же и выписали,
то есть не вы, а Катя. Всђ Катя! ну так видите: Сидит человек совсем не
сумасшедший, только вдруг у него афект. Он и помнит себя и знает чт[OACUTE]
делает, а между тем он в афекте. Ну так вот и с Дмитрием Федоровичем
наверно был афект. Это как новые суды открыли, так сейчас и узнали про
афект. Это благодеяние новых судов. Доктор этот был и расспрашивает меня
про тот вечер, ну про золотые прииски: каков дескать он тогда был? Как же
не в афекте: пришел и кричит: денег, денег, три тысячи, давайте три тысячи,
а потом пошел и вдруг убил. Не хочу, говорит, не хочу убивать, и вдруг
убил. Вот за это-то самое его и простят, что противился, а убил.
-- Да ведь он же не убил, -- немного резко прервал Алеша. Беспокойство и
нетерпение одолевали его всђ больше и больше.
-- Знаю, это убил тот старик Григорий...
-- Как Григорий? -- вскричал Алеша.
-- Он, он, это Григорий. Дмитрий Федорович как ударил его, так он лежал, а
потом встал, видит дверь отворена, пошел и убил Федора Павловича.
-- Да зачем, зачем?
-- А получил афект. Как Дмитрий Федорович ударил его по голове, он очнулся
и получил афект, пошел и убил. А что он говорит сам, что не убил, так этого
он может и не помнит. Только видите ли: Лучше, гораздо лучше будет, если
Дмитрий Федорович убил. Да это так и было, хоть я и говорю, что Григорий,
но это наверно Дмитрий Федорович, и это гораздо, гораздо лучше! Ах, не
потому лучше, что сын отца убил, я не хвалю, дети, напротив, должны
почитать родителей, а только всђ-таки лучше, если это он, потому что вам
тогда и плакать нечего, так как он убил себя не помня, или лучше сказать,
всђ помня, но не зная, как это с ним сделалось. Нет, пусть они его простят;
это так гуманно, и чтобы видели благодеяние новых судов, а я-то и не знала,
а говорят, это уже давно, и как я вчера узнала, то меня это так поразило,
что я тотчас же хотела за вами послать; и потом, коли его простят, то прямо
его из суда ко мне обедать, а я созову знакомых, и мы выпьем за новые суды.
Я не думаю, чтоб он был опасен, притом я позову очень много гостей, так что
его можно всегда вывести, если он что-нибудь, а потом он может где-нибудь в
другом городе быть мировым судьей или чем-нибудь, потому что те, которые
сами перенесли несчастие, всех лучше судят. А главное, кто ж теперь не в
афекте, вы, я, все в афекте, и сколько примеров: сидит человек, поет
романс, вдруг ему что-нибудь не понравилось, взял пистолет и убил кого
попало, а за тем ему