импатическое и влекущее. Таким образом теперешняя минута была важная;
во-первых, надо было себя в грязь лицом не ударить, показать независимость:
"А то подумает, что мне тринадцать лет, и примет меня за такого же
мальчишку, как и эти. И что ему эти мальчишки? Спрошу его, когда сойдусь.
Скверно однако же то, что я такого маленького роста: Тузиков моложе меня, а
на полголовы выше. Лицо у меня, впрочем, умное; я не хорош, я знаю, что я
мерзок лицом, но лицо умное. Тоже надо не очень высказываться, а то
сразу-то с объятиями, он и подумает... Тьфу какая будет мерзость, если
подумает!.."
Так волновался Коля, изо всех сил стараясь принять самый независимый вид.
Главное, его мучил маленький его рост, не столько "мерзкое" лицо, сколько
рост. У него дома, в углу на стене, еще с прошлого года была сделана
карандашем черточка, которою он отметил свой рост, и с тех пор каждые два
месяца он с волнением подходил опять мериться: на сколько успел вырасти? Но
увы! Вырастал он ужасно мало, и это приводило его порой просто в отчаяние.
Что же до лица, то было оно вовсе не "мерзкое", напротив, довольно
миловидное, беленькое, бледненькое, с веснушками. Серые, небольшие, но
живые глазки смотрели смело и часто загорались чувством. Скулы были
несколько широки, губы маленькие, не очень толстые, но очень красные; нос
маленький и решительно вздернутый: "совсем курносый, совсем курносый!"
бормотал про себя Коля, когда смотрелся в зеркало, и всегда отходил от
зеркала с негодованием. "Да вряд ли и лицо умное?" подумывал он иногда,
даже сомневаясь и в этом. Впрочем не надо полагать, что забота о лице и о
росте поглощала всю его душу. Напротив, как ни язвительны были минуты пред
зеркалом, но он быстро забывал о них и даже надолго, "весь отдаваясь идеям
и действительной жизни", как определял он сам свою деятельность.
Алеша появился скоро и спеша подошел к Коле; за несколько шагов еще тот
разглядел, что у Алеши было какое-то совсем радостное лицо. "Неужели так
рад мне?" с удовольствием подумал Коля. Здесь кстати заметим, что Алеша
очень изменился с тех пор, как мы его оставили: он сбросил подрясник и
носил теперь прекрасно сшитый сюртук, мягкую круглую шляпу и коротко
обстриженные волосы. Всђ это очень его скрасило, и смотрел он совсем
красавчиком. Миловидное лицо его имело всегда веселый вид, но веселость эта
была какая-то тихая и спокойная. К удивлению Коли, Алеша вышел к нему в
том, в чем сидел в комнате, без пальто, видно, что поспешил. Он прямо
протянул Коле руку.
-- Вот и вы наконец, как мы вас все ждали.
-- Были причины, о которых сейчас узнаете. Во всяком случае рад
познакомиться. Давно ждал случая и много слышал, -- пробормотал, немного
задыхаясь, Коля.
-- Да мы с вами и без того бы познакомились, я сам о вас много слышал, но
здесь-то, сюда-то вы запоздали.
-- Скажите, как здесь?
-- Илюша очень плох, он непременно умрет.
-- Чт[OACUTE] вы! согласитесь, что медицина подлость, Карамазов, -- с жаром
воскликнул Коля.
-- Илюша часто, очень часто поминал об вас, даже, знаете, во сне, в бреду.
Видно, что вы ему очень, очень были дороги прежде... до того случая... с
ножиком. Тут есть и еще причина... Скажите, это ваша собака?
-- Моя. Перезвон.
-- А не Жучка? -- жалостно поглядел Алеша в глаза Коле. -- Та уже так и
пропала?
-- Знаю, что вам хотелось бы всем Жучку, слышал всђ-с, -- загадочно
усмехнулся Коля. -- Слушайте, Карамазов, я вам объясню всђ дело, я главное
с тем и пришел, для этого вас и
во-первых, надо было себя в грязь лицом не ударить, показать независимость:
"А то подумает, что мне тринадцать лет, и примет меня за такого же
мальчишку, как и эти. И что ему эти мальчишки? Спрошу его, когда сойдусь.
Скверно однако же то, что я такого маленького роста: Тузиков моложе меня, а
на полголовы выше. Лицо у меня, впрочем, умное; я не хорош, я знаю, что я
мерзок лицом, но лицо умное. Тоже надо не очень высказываться, а то
сразу-то с объятиями, он и подумает... Тьфу какая будет мерзость, если
подумает!.."
Так волновался Коля, изо всех сил стараясь принять самый независимый вид.
Главное, его мучил маленький его рост, не столько "мерзкое" лицо, сколько
рост. У него дома, в углу на стене, еще с прошлого года была сделана
карандашем черточка, которою он отметил свой рост, и с тех пор каждые два
месяца он с волнением подходил опять мериться: на сколько успел вырасти? Но
увы! Вырастал он ужасно мало, и это приводило его порой просто в отчаяние.
Что же до лица, то было оно вовсе не "мерзкое", напротив, довольно
миловидное, беленькое, бледненькое, с веснушками. Серые, небольшие, но
живые глазки смотрели смело и часто загорались чувством. Скулы были
несколько широки, губы маленькие, не очень толстые, но очень красные; нос
маленький и решительно вздернутый: "совсем курносый, совсем курносый!"
бормотал про себя Коля, когда смотрелся в зеркало, и всегда отходил от
зеркала с негодованием. "Да вряд ли и лицо умное?" подумывал он иногда,
даже сомневаясь и в этом. Впрочем не надо полагать, что забота о лице и о
росте поглощала всю его душу. Напротив, как ни язвительны были минуты пред
зеркалом, но он быстро забывал о них и даже надолго, "весь отдаваясь идеям
и действительной жизни", как определял он сам свою деятельность.
Алеша появился скоро и спеша подошел к Коле; за несколько шагов еще тот
разглядел, что у Алеши было какое-то совсем радостное лицо. "Неужели так
рад мне?" с удовольствием подумал Коля. Здесь кстати заметим, что Алеша
очень изменился с тех пор, как мы его оставили: он сбросил подрясник и
носил теперь прекрасно сшитый сюртук, мягкую круглую шляпу и коротко
обстриженные волосы. Всђ это очень его скрасило, и смотрел он совсем
красавчиком. Миловидное лицо его имело всегда веселый вид, но веселость эта
была какая-то тихая и спокойная. К удивлению Коли, Алеша вышел к нему в
том, в чем сидел в комнате, без пальто, видно, что поспешил. Он прямо
протянул Коле руку.
-- Вот и вы наконец, как мы вас все ждали.
-- Были причины, о которых сейчас узнаете. Во всяком случае рад
познакомиться. Давно ждал случая и много слышал, -- пробормотал, немного
задыхаясь, Коля.
-- Да мы с вами и без того бы познакомились, я сам о вас много слышал, но
здесь-то, сюда-то вы запоздали.
-- Скажите, как здесь?
-- Илюша очень плох, он непременно умрет.
-- Чт[OACUTE] вы! согласитесь, что медицина подлость, Карамазов, -- с жаром
воскликнул Коля.
-- Илюша часто, очень часто поминал об вас, даже, знаете, во сне, в бреду.
Видно, что вы ему очень, очень были дороги прежде... до того случая... с
ножиком. Тут есть и еще причина... Скажите, это ваша собака?
-- Моя. Перезвон.
-- А не Жучка? -- жалостно поглядел Алеша в глаза Коле. -- Та уже так и
пропала?
-- Знаю, что вам хотелось бы всем Жучку, слышал всђ-с, -- загадочно
усмехнулся Коля. -- Слушайте, Карамазов, я вам объясню всђ дело, я главное
с тем и пришел, для этого вас и