ва до сих пор, знаете вы это?
-- Неужто? -- быстро повернулся к Максимову Митя, выразив необыкновенное
изумление в лице.
-- Да-с, сбежала-с, я имел эту неприятность, -- скромно подтвердил
Максимов. -- С одним мусью-с. А главное, всю деревушку мою перво-на-перво
на одну себя предварительно отписала. Ты, говорит, человек, образованный,
ты и сам найдешь себе кусок. С тем и посадила. Мне раз один почтенный
архиерей и заметил: у тебя одна супруга была хромая, а другая уж чресчур
легконогая, хи-хи!
-- Послушайте, послушайте! -- так и кипел Калганов, -- если он и лжет, -- а
он часто лжет, -- то он лжет единственно, чтобы доставить всем
удовольствие: это ведь не подло, не подло? Знаете, я люблю его иногда. Он
очень подл, но он натурально подл, а? Как вы думаете? Другой подличает
из-за чего-нибудь, чтобы выгоду получить, а он просто, он от натуры...
Вообразите, например, он претендует (вчера всю дорогу спорил), что Гоголь в
Мертвых Душах это про него сочинил. Помните, там есть помещик Максимов,
которого высек Ноздрев и был предан суду: "за нанесение помещику Максимову
личной обиды розгами в пьяном виде", -- ну помните? Так что ж, представьте,
он претендует, что это он и был, и что это его высекли! Ну может ли это
быть? Чичиков ездил, самое позднее, в двадцатых годах, в начале, так что
совсем годы не сходятся. Не могли его тогда высечь. Ведь не могли, не
могли?
Трудно было представить, из-за чего так горячился Калганов, но горячился он
искренно. Митя беззаветно входил в его интересы.
-- Ну, да ведь коли высекли! -- крикнул он хохоча.
-- Не то чтобы высекли-с, а так, -- вставил вдруг Максимов.
-- Как так? Или высекли, или нет?
-- Ктура годзина, пане? (который час?) -- обратился со скучающим видом пан
с трубкой к высокому пану на стуле. Тот вскинул в ответ плечами: часов у
них у обоих не было.
-- Отчего не поговорить? Дайте и другим говорить. Коли вам скучно, так
другие и не говори, -- вскинулась опять Грушенька, видимо нарочно
привязываясь. У Мити как бы в первый раз что-то промелькнуло в уме. На этот
раз пан ответил уже с видимою раздражительностью:
-- Пани, я ниц не мувен против, ниц не поведзялем. (Я не противоречу, я
ничего не сказал).
-- Ну да хорошо, а ты рассказывай, -- крикнула Грушенька Максимову. --
Чт[OACUTE] ж вы все замолчали?
-- Да тут и рассказывать-то нечего-с, потому всђ это одни глупости, --
подхватил тотчас Максимов с видимым удовольствием и капельку жеманясь, --
да и у Гоголя всђ это только в виде аллегорическом, потому что все фамилии
поставил аллегорические: Ноздрев-то ведь был не Ноздрев, а Носов, а
Кувшинников -- это уже совсем даже и не похоже, потому что он был Шкворнев.
А Фенарди действительно был Фенарди, только не италиянец, а русский,
Петров-с, и мамзель Фенарди была хорошенькая-с, и ножки в трико,
хорошенькие-с, юпочка коротенькая в блестках, и это она вертелась, да
только не четыре часа, а всего только четыре минутки-с... и всех
обольстила...
-- Да за что высекли-то, высекли-то тебя за что? -- вопил Калганов.
-- За Пирона-с, -- ответил Максимов.
-- За какого Пирона? -- крикнул Митя.
-- За французского известного писателя, Пирона-с. Мы тогда все вино пили в
большом обществе, в трактире, на этой самой ярмарке. Они меня и пригласили,
а я перво-на-перво стал эпиграммы говорить: "Ты ль это, Буало, какой
смешной наряд". А Буало-то отвечает, что он в маскарад собирается, то есть
в баню-с, хи-хи, они и приняли на свой счет. А я поскорее д
-- Неужто? -- быстро повернулся к Максимову Митя, выразив необыкновенное
изумление в лице.
-- Да-с, сбежала-с, я имел эту неприятность, -- скромно подтвердил
Максимов. -- С одним мусью-с. А главное, всю деревушку мою перво-на-перво
на одну себя предварительно отписала. Ты, говорит, человек, образованный,
ты и сам найдешь себе кусок. С тем и посадила. Мне раз один почтенный
архиерей и заметил: у тебя одна супруга была хромая, а другая уж чресчур
легконогая, хи-хи!
-- Послушайте, послушайте! -- так и кипел Калганов, -- если он и лжет, -- а
он часто лжет, -- то он лжет единственно, чтобы доставить всем
удовольствие: это ведь не подло, не подло? Знаете, я люблю его иногда. Он
очень подл, но он натурально подл, а? Как вы думаете? Другой подличает
из-за чего-нибудь, чтобы выгоду получить, а он просто, он от натуры...
Вообразите, например, он претендует (вчера всю дорогу спорил), что Гоголь в
Мертвых Душах это про него сочинил. Помните, там есть помещик Максимов,
которого высек Ноздрев и был предан суду: "за нанесение помещику Максимову
личной обиды розгами в пьяном виде", -- ну помните? Так что ж, представьте,
он претендует, что это он и был, и что это его высекли! Ну может ли это
быть? Чичиков ездил, самое позднее, в двадцатых годах, в начале, так что
совсем годы не сходятся. Не могли его тогда высечь. Ведь не могли, не
могли?
Трудно было представить, из-за чего так горячился Калганов, но горячился он
искренно. Митя беззаветно входил в его интересы.
-- Ну, да ведь коли высекли! -- крикнул он хохоча.
-- Не то чтобы высекли-с, а так, -- вставил вдруг Максимов.
-- Как так? Или высекли, или нет?
-- Ктура годзина, пане? (который час?) -- обратился со скучающим видом пан
с трубкой к высокому пану на стуле. Тот вскинул в ответ плечами: часов у
них у обоих не было.
-- Отчего не поговорить? Дайте и другим говорить. Коли вам скучно, так
другие и не говори, -- вскинулась опять Грушенька, видимо нарочно
привязываясь. У Мити как бы в первый раз что-то промелькнуло в уме. На этот
раз пан ответил уже с видимою раздражительностью:
-- Пани, я ниц не мувен против, ниц не поведзялем. (Я не противоречу, я
ничего не сказал).
-- Ну да хорошо, а ты рассказывай, -- крикнула Грушенька Максимову. --
Чт[OACUTE] ж вы все замолчали?
-- Да тут и рассказывать-то нечего-с, потому всђ это одни глупости, --
подхватил тотчас Максимов с видимым удовольствием и капельку жеманясь, --
да и у Гоголя всђ это только в виде аллегорическом, потому что все фамилии
поставил аллегорические: Ноздрев-то ведь был не Ноздрев, а Носов, а
Кувшинников -- это уже совсем даже и не похоже, потому что он был Шкворнев.
А Фенарди действительно был Фенарди, только не италиянец, а русский,
Петров-с, и мамзель Фенарди была хорошенькая-с, и ножки в трико,
хорошенькие-с, юпочка коротенькая в блестках, и это она вертелась, да
только не четыре часа, а всего только четыре минутки-с... и всех
обольстила...
-- Да за что высекли-то, высекли-то тебя за что? -- вопил Калганов.
-- За Пирона-с, -- ответил Максимов.
-- За какого Пирона? -- крикнул Митя.
-- За французского известного писателя, Пирона-с. Мы тогда все вино пили в
большом обществе, в трактире, на этой самой ярмарке. Они меня и пригласили,
а я перво-на-перво стал эпиграммы говорить: "Ты ль это, Буало, какой
смешной наряд". А Буало-то отвечает, что он в маскарад собирается, то есть
в баню-с, хи-хи, они и приняли на свой счет. А я поскорее д