.
-- Господа, всему я причиной! -- начал опять Митя, ничего не понявший в
возгласе Грушеньки; -- ну, чего же мы сидим? Ну, чем же нам заняться...
чтобы было весело, опять весело?
-- Ах, в самом деле ужасно не весело, -- лениво промямлил Калганов.
-- В банчик бы-с сыграть-с, как давеча... -- хихикнул вдруг Максимов.
-- Банк? Великолепно! -- подхватил Митя, -- если только панове...
-- Пузьно, пане! -- как бы нехотя отозвался пан на диване...
-- То правда, -- поддакнул и пан Врублевский.
-- Пузьно? Это чт[OACUTE] такое пузьно? -- спросила Грушенька.
-- То значи поздно, пани, поздно, час поздний, -- разъяснил пан на диване.
-- И всђ-то им поздно, и всђ-то им нельзя! -- почти взвизгнула в досаде
Грушенька. -- Сами скучные сидят, так и другим, чтобы скучно было. Пред
тобой, Митя, они всђ вот этак молчали и надо мной фуфырились...
-- Богиня моя! -- крикнул пан на диване, -- цо мувишь, то сень стане.
Видзен неласкен, и естем смутны. (Вижу нерасположение, оттого я и
печальный.) Естем готув (я готов), пане, -- докончил он, обращаясь к Мите.
-- Начинай, пане! -- подхватил Митя, выхватывая из кармана свои кредитки и
выкладывая из них две сторублевых на стол.
-- Я тебе много, пан, хочу проиграть. Бери карты, закладывай банк!
-- Карты чтоб от хозяина, пане, -- настойчиво и серьезно произнес маленький
пан.
-- То найлепши спосуб (самый лучший способ), -- поддакнул пан Врублевский.
-- От хозяина? Хорошо, понимаю, пусть от хозяина, это вы хорошо, панове!
Карты! -- скомандовал Митя хозяину.
Хозяин принес нераспечатанную игру карт и объявил Мите, что уж сбираются
девки, жидки с цимбалами прибудут тоже вероятно скоро, а что тройка с
припасами еще не успела прибыть. Митя выскочил из-за стола и побежал в
соседнюю комнату сейчас же распорядиться. Но девок всего пришло только три,
да и Марьи еще не было. Да и сам он не знал, как ему распорядиться и зачем
он выбежал: велел только достать из ящика гостинцев, леденцов и тягушек и
оделить девок. -- "Да Андрею водки, водки Андрею! -- приказал он на-скоро,
-- я обидел Андрея!" Тут его вдруг тронул за плечо прибежавший вслед за ним
Максимов.
-- Дайте мне пять рублей, -- прошептал он Мите, -- я бы тоже в банчик
рискнул, хи-хи!
-- Прекрасно, великолепно! Берите десять, вот! -- Он вытащил опять все
кредитки из кармана и отыскал десять рублей. -- А проиграешь, еще приходи,
еще приходи...
-- Хорошо-с, -- радостно прошептал Максимов и побежал в Залу. Воротился
тотчас и Митя и извинился, что заставил ждать себя. Паны уже уселись и
распечатали игру. Смотрели же гораздо приветливее, почти ласково. Пан на
диване закурил новую трубку и приготовился метать; в лице его изобразилась
даже некая торжественность.
-- На мейсца, панове! -- провозгласил пан Врублевский.
-- Нет, я не стану больше играть, -- отозвался Калганов, -- я давеча уж им
проиграл пятьдесят рублей.
-- Пан был нещенсливый, пан может быть опять щенсливым, -- заметил в его
сторону пан на диване.
-- Сколько в банке? Ответный? -- горячился Митя.
-- Слухам, пане, может сто, може двесьце, сколько ставить будешь.
-- Миллион! -- захохотал Митя.
-- Пан капитан может слышал про пана Подвысоцкего?
-- Какого Подвысоцкого ?
-- В Варшаве банк ответный ставит кто идет. Приходит Подвысоцкий, видит
тысђнц злотых, ставит: в[AACUTE]а-банк. Б[AACUTE]нкер муви: "пане
Подвысоцки, ставишь злото, чи на г[OACUTE]нор?" -- На г[OACUTE]нор, пане,
муви Подвысоцки. -- "Тем лепей, пане"
-- Господа, всему я причиной! -- начал опять Митя, ничего не понявший в
возгласе Грушеньки; -- ну, чего же мы сидим? Ну, чем же нам заняться...
чтобы было весело, опять весело?
-- Ах, в самом деле ужасно не весело, -- лениво промямлил Калганов.
-- В банчик бы-с сыграть-с, как давеча... -- хихикнул вдруг Максимов.
-- Банк? Великолепно! -- подхватил Митя, -- если только панове...
-- Пузьно, пане! -- как бы нехотя отозвался пан на диване...
-- То правда, -- поддакнул и пан Врублевский.
-- Пузьно? Это чт[OACUTE] такое пузьно? -- спросила Грушенька.
-- То значи поздно, пани, поздно, час поздний, -- разъяснил пан на диване.
-- И всђ-то им поздно, и всђ-то им нельзя! -- почти взвизгнула в досаде
Грушенька. -- Сами скучные сидят, так и другим, чтобы скучно было. Пред
тобой, Митя, они всђ вот этак молчали и надо мной фуфырились...
-- Богиня моя! -- крикнул пан на диване, -- цо мувишь, то сень стане.
Видзен неласкен, и естем смутны. (Вижу нерасположение, оттого я и
печальный.) Естем готув (я готов), пане, -- докончил он, обращаясь к Мите.
-- Начинай, пане! -- подхватил Митя, выхватывая из кармана свои кредитки и
выкладывая из них две сторублевых на стол.
-- Я тебе много, пан, хочу проиграть. Бери карты, закладывай банк!
-- Карты чтоб от хозяина, пане, -- настойчиво и серьезно произнес маленький
пан.
-- То найлепши спосуб (самый лучший способ), -- поддакнул пан Врублевский.
-- От хозяина? Хорошо, понимаю, пусть от хозяина, это вы хорошо, панове!
Карты! -- скомандовал Митя хозяину.
Хозяин принес нераспечатанную игру карт и объявил Мите, что уж сбираются
девки, жидки с цимбалами прибудут тоже вероятно скоро, а что тройка с
припасами еще не успела прибыть. Митя выскочил из-за стола и побежал в
соседнюю комнату сейчас же распорядиться. Но девок всего пришло только три,
да и Марьи еще не было. Да и сам он не знал, как ему распорядиться и зачем
он выбежал: велел только достать из ящика гостинцев, леденцов и тягушек и
оделить девок. -- "Да Андрею водки, водки Андрею! -- приказал он на-скоро,
-- я обидел Андрея!" Тут его вдруг тронул за плечо прибежавший вслед за ним
Максимов.
-- Дайте мне пять рублей, -- прошептал он Мите, -- я бы тоже в банчик
рискнул, хи-хи!
-- Прекрасно, великолепно! Берите десять, вот! -- Он вытащил опять все
кредитки из кармана и отыскал десять рублей. -- А проиграешь, еще приходи,
еще приходи...
-- Хорошо-с, -- радостно прошептал Максимов и побежал в Залу. Воротился
тотчас и Митя и извинился, что заставил ждать себя. Паны уже уселись и
распечатали игру. Смотрели же гораздо приветливее, почти ласково. Пан на
диване закурил новую трубку и приготовился метать; в лице его изобразилась
даже некая торжественность.
-- На мейсца, панове! -- провозгласил пан Врублевский.
-- Нет, я не стану больше играть, -- отозвался Калганов, -- я давеча уж им
проиграл пятьдесят рублей.
-- Пан был нещенсливый, пан может быть опять щенсливым, -- заметил в его
сторону пан на диване.
-- Сколько в банке? Ответный? -- горячился Митя.
-- Слухам, пане, может сто, може двесьце, сколько ставить будешь.
-- Миллион! -- захохотал Митя.
-- Пан капитан может слышал про пана Подвысоцкего?
-- Какого Подвысоцкого ?
-- В Варшаве банк ответный ставит кто идет. Приходит Подвысоцкий, видит
тысђнц злотых, ставит: в[AACUTE]а-банк. Б[AACUTE]нкер муви: "пане
Подвысоцки, ставишь злото, чи на г[OACUTE]нор?" -- На г[OACUTE]нор, пане,
муви Подвысоцки. -- "Тем лепей, пане"