о, отвергнув Христа, кончат тем, что зальют
мир кровью, ибо кровь зовет кровь а извлекший меч погибнет мечом. И если бы
не обетование Христово, то так и истребили бы друг друга даже до последних
двух человек на земле. Да и сии два последние не сумели бы в гордости своей
удержать друг друга, так что последний истребил бы предпоследнего, а потом
и себя самого. И сбылось бы, если бы не обетование Христово, что ради
кротких и смиренных сократится дело сие. Стал я тогда, еще в офицерском
мундире, после поединка моего, говорить про слуг в обществе, и все-то,
помню, на меня дивились: "чт[OACUTE] же нам, говорят, посадить слугу на
диван да ему чай подносить?" А я тогда им в ответ: "почему же и не так,
хотя бы только иногда". Все тогда засмеялись. Вопрос их был легкомысленный,
а ответ мой неясный, но мыслю, что была в нем и некая правда.
ж) О молитве, о любви и о соприкосновении мирам иным.
Юноша, не забывай молитвы. Каждый раз в молитве твоей, если искренна,
мелькнет новое чувство, а в нем и новая мысль, которую ты прежде не знал, и
которая вновь ободрит тебя; и поймешь, что молитва есть воспитание. Запомни
еще: на каждый день, и когда лишь можешь, тверди про себя! "Господи,
помилуй всех днесь пред тобою представших". Ибо в каждый час и каждое
мгновение тысячи людей покидают жизнь свою на сей земле и души их
становятся пред господом, -- и сколь многие из них расстались с землею
отъединенно, никому неведомо, в грусти и тоске, что никто-то не пожалеет о
них и даже не знает о них вовсе: жили ль они или нет. И вот, может быть с
другого конца земли вознесется ко господу за упокой его и твоя молитва,
хотя бы ты и не знал его вовсе, а он тебя. Сколь умилительно душе его,
ставшей в страхе пред господом, почувствовать в тот миг, что есть и за него
молельщик, что осталось на земле человеческое существо и его любящее. Да и
бог милостивее воззрит на обоих вас, ибо если уже ты столь пожалел его, то
кольми паче пожалеет он, бесконечно более милосердый и любовный чем ты. И
простит его тебя ради.
Братья, не бойтесь греха людей, любите человека и во грехе его, ибо сие уж
подобие божеской любви и есть верх любви на земле. Любите всђ создание
божие, и целое, и каждую песчинку. Каждый листик, каждый луч божий любите.
Любите животных, любите растения, любите всякую вещь. Будешь любить всякую
вещь и тайну божию постигнешь в вещах. Постигнешь однажды и уже неустанно
начнешь ее познавать всђ далее и более, на всяк день. И полюбишь наконец
весь мир уже всецелою, всемирною любовью. Животных любите: им бог дал
начало мысли и радость безмятежную. Не возмущайте же ее, не мучьте их, не
отнимайте у них радости, не противьтесь мысли божией. Человек, не возносись
над животными: они безгрешны, а ты со своим величием гноишь землю своим
появлением на ней и след свой гнойный оставляешь после себя, -- увы, почти
всяк из нас! -- Деток любите особенно, ибо они тоже безгрешны, яко ангелы,
и живут для умиления нашего, для очищения сердец наших и как некое указание
нам. Горе оскорбившему младенца. А меня отец Анфим учил деток любить: он
милый и молчащий в странствиях наших, на подаянные грошики им пряничков и
леденцу бывало купит и раздаст; проходить не мог мимо деток без сотрясения
душевного: таков человек.
Пред иною мыслью станешь в недоумении, особенно видя грех людей, и спросишь
себя: "взять ли силой, али смиренною любовью?" Всегда решай: "возьму
смиренною любовью". Решишься так раз навсегда, и весь мир покорить
возможешь. Сми
мир кровью, ибо кровь зовет кровь а извлекший меч погибнет мечом. И если бы
не обетование Христово, то так и истребили бы друг друга даже до последних
двух человек на земле. Да и сии два последние не сумели бы в гордости своей
удержать друг друга, так что последний истребил бы предпоследнего, а потом
и себя самого. И сбылось бы, если бы не обетование Христово, что ради
кротких и смиренных сократится дело сие. Стал я тогда, еще в офицерском
мундире, после поединка моего, говорить про слуг в обществе, и все-то,
помню, на меня дивились: "чт[OACUTE] же нам, говорят, посадить слугу на
диван да ему чай подносить?" А я тогда им в ответ: "почему же и не так,
хотя бы только иногда". Все тогда засмеялись. Вопрос их был легкомысленный,
а ответ мой неясный, но мыслю, что была в нем и некая правда.
ж) О молитве, о любви и о соприкосновении мирам иным.
Юноша, не забывай молитвы. Каждый раз в молитве твоей, если искренна,
мелькнет новое чувство, а в нем и новая мысль, которую ты прежде не знал, и
которая вновь ободрит тебя; и поймешь, что молитва есть воспитание. Запомни
еще: на каждый день, и когда лишь можешь, тверди про себя! "Господи,
помилуй всех днесь пред тобою представших". Ибо в каждый час и каждое
мгновение тысячи людей покидают жизнь свою на сей земле и души их
становятся пред господом, -- и сколь многие из них расстались с землею
отъединенно, никому неведомо, в грусти и тоске, что никто-то не пожалеет о
них и даже не знает о них вовсе: жили ль они или нет. И вот, может быть с
другого конца земли вознесется ко господу за упокой его и твоя молитва,
хотя бы ты и не знал его вовсе, а он тебя. Сколь умилительно душе его,
ставшей в страхе пред господом, почувствовать в тот миг, что есть и за него
молельщик, что осталось на земле человеческое существо и его любящее. Да и
бог милостивее воззрит на обоих вас, ибо если уже ты столь пожалел его, то
кольми паче пожалеет он, бесконечно более милосердый и любовный чем ты. И
простит его тебя ради.
Братья, не бойтесь греха людей, любите человека и во грехе его, ибо сие уж
подобие божеской любви и есть верх любви на земле. Любите всђ создание
божие, и целое, и каждую песчинку. Каждый листик, каждый луч божий любите.
Любите животных, любите растения, любите всякую вещь. Будешь любить всякую
вещь и тайну божию постигнешь в вещах. Постигнешь однажды и уже неустанно
начнешь ее познавать всђ далее и более, на всяк день. И полюбишь наконец
весь мир уже всецелою, всемирною любовью. Животных любите: им бог дал
начало мысли и радость безмятежную. Не возмущайте же ее, не мучьте их, не
отнимайте у них радости, не противьтесь мысли божией. Человек, не возносись
над животными: они безгрешны, а ты со своим величием гноишь землю своим
появлением на ней и след свой гнойный оставляешь после себя, -- увы, почти
всяк из нас! -- Деток любите особенно, ибо они тоже безгрешны, яко ангелы,
и живут для умиления нашего, для очищения сердец наших и как некое указание
нам. Горе оскорбившему младенца. А меня отец Анфим учил деток любить: он
милый и молчащий в странствиях наших, на подаянные грошики им пряничков и
леденцу бывало купит и раздаст; проходить не мог мимо деток без сотрясения
душевного: таков человек.
Пред иною мыслью станешь в недоумении, особенно видя грех людей, и спросишь
себя: "взять ли силой, али смиренною любовью?" Всегда решай: "возьму
смиренною любовью". Решишься так раз навсегда, и весь мир покорить
возможешь. Сми