. У тех, которые не богаты, то
же самое видим, а у бедных неутоление потребностей, зависть пока
заглушаются пьянством. Но вскоре вместо вина упьются и кровью, к тому их
ведут. Спрашиваю я вас: Свободен ли такой человек? Я знал одного "борца за
идею", который сам рассказывал мне, что, когда лишили его в тюрьме табаку,
то он до того был измучен лишением сим, что чуть не пошел и не предал свою
"идею", чтобы только дали ему табаку. А ведь этакой говорит: "за
человечество бороться иду". Ну куда такой пойдет и на что он способен? На
скорый поступок разве, а долго не вытерпит. И не дивно, что вместо свободы
впали в рабство, а вместо служения братолюбию и человеческому единению
впали напротив в отъединение и уединение, как говорил мне в юности моей
таинственный гость и учитель мой. А потому в мире всђ более и более угасает
мысль о служении человечеству, о братстве и целостности людей и воистину
встречается мысль сия даже уже с насмешкой, ибо как отстать от привычек
своих, куда пойдет сей невольник, если столь привык утолять бесчисленные
потребности свои, которые сам же навыдумал? В уединении он, и какое ему
дело до целого. И достигли того, что вещей накопили больше, а радости стало
меньше.
Другое дело путь иноческий. Над послушанием, постом и молитвой даже
смеются, а между тем лишь в них заключается путь к настоящей, истинной уже
свободе: отсекаю от себя потребности лишние и ненужные, самолюбивую и
гордую волю мою смиряю и бичую послушанием, и достигаю тем, с помощию
божьей, свободы духа, а с нею и веселья духовного! Кто же из них способнее
вознести великую мысль и пойти ей служить, -- уединенный ли богач или сей
освобожденный от тиранства вещей и привычек? Инока корят его уединением:
"Уединился ты, чтобы себя спасти в монастырских стенах, а братское служение
человечеству забыл". Но посмотрим еще, кто более братолюбию поусердствует?
Ибо уединение не у нас, а у них, но не видят сего. А от нас и издревле
деятели народные выходили, отчего же не может их быть и теперь? Те же
смиренные и кроткие постники и молчальники восстанут и пойдут на великое
дело. От народа спасение Руси. Русский же монастырь искони был с народом.
Если же народ в уединении, то и мы в уединении. Народ верит по-нашему, а
неверующий деятель у нас в России ничего не сделает, даже будь он искренен
сердцем и умом гениален. Это помните. Народ встретит атеиста и поборет его,
и станет единая православная Русь. Берегите же народ и оберегайте сердце
его. В тишине воспитайте его. Вот ваш иноческий подвиг, ибо сей народ
богоносец.
е) Нечто о господах и слугах и о том, возможно ли господам и слугам стать
взаимно по духу братьями.
Боже, кто говорит, и в народе грех. А пламень растления умножается даже
видимо, ежечасно, сверху идет. Наступает и в народе уединение: начинаются
кулаки и мироеды; уже купец всђ больше и больше желает почестей, стремится
показать себя образованным, образования не имея ни мало, а для сего гнусно
пренебрегает древним обычаем и стыдится даже веры отцов. Ездит ко князьям,
а всего-то сам мужик порченый. Народ загноился от пьянства и не может уже
отстать от него. А сколько жестокости к семье, к жене, к детям даже; от
пьянства всђ. Видал я на фабриках девятилетних даже детей: хилых, чахлых,
согбенных и уже развратных. Душная палата, стучащая машина, весь божий день
работы, развратные слова и вино, вино, а то ли надо душе такого малого еще
дитяти? Ему надо солнце, детские игры и всюду светлый пример и хоть каплю
любви
же самое видим, а у бедных неутоление потребностей, зависть пока
заглушаются пьянством. Но вскоре вместо вина упьются и кровью, к тому их
ведут. Спрашиваю я вас: Свободен ли такой человек? Я знал одного "борца за
идею", который сам рассказывал мне, что, когда лишили его в тюрьме табаку,
то он до того был измучен лишением сим, что чуть не пошел и не предал свою
"идею", чтобы только дали ему табаку. А ведь этакой говорит: "за
человечество бороться иду". Ну куда такой пойдет и на что он способен? На
скорый поступок разве, а долго не вытерпит. И не дивно, что вместо свободы
впали в рабство, а вместо служения братолюбию и человеческому единению
впали напротив в отъединение и уединение, как говорил мне в юности моей
таинственный гость и учитель мой. А потому в мире всђ более и более угасает
мысль о служении человечеству, о братстве и целостности людей и воистину
встречается мысль сия даже уже с насмешкой, ибо как отстать от привычек
своих, куда пойдет сей невольник, если столь привык утолять бесчисленные
потребности свои, которые сам же навыдумал? В уединении он, и какое ему
дело до целого. И достигли того, что вещей накопили больше, а радости стало
меньше.
Другое дело путь иноческий. Над послушанием, постом и молитвой даже
смеются, а между тем лишь в них заключается путь к настоящей, истинной уже
свободе: отсекаю от себя потребности лишние и ненужные, самолюбивую и
гордую волю мою смиряю и бичую послушанием, и достигаю тем, с помощию
божьей, свободы духа, а с нею и веселья духовного! Кто же из них способнее
вознести великую мысль и пойти ей служить, -- уединенный ли богач или сей
освобожденный от тиранства вещей и привычек? Инока корят его уединением:
"Уединился ты, чтобы себя спасти в монастырских стенах, а братское служение
человечеству забыл". Но посмотрим еще, кто более братолюбию поусердствует?
Ибо уединение не у нас, а у них, но не видят сего. А от нас и издревле
деятели народные выходили, отчего же не может их быть и теперь? Те же
смиренные и кроткие постники и молчальники восстанут и пойдут на великое
дело. От народа спасение Руси. Русский же монастырь искони был с народом.
Если же народ в уединении, то и мы в уединении. Народ верит по-нашему, а
неверующий деятель у нас в России ничего не сделает, даже будь он искренен
сердцем и умом гениален. Это помните. Народ встретит атеиста и поборет его,
и станет единая православная Русь. Берегите же народ и оберегайте сердце
его. В тишине воспитайте его. Вот ваш иноческий подвиг, ибо сей народ
богоносец.
е) Нечто о господах и слугах и о том, возможно ли господам и слугам стать
взаимно по духу братьями.
Боже, кто говорит, и в народе грех. А пламень растления умножается даже
видимо, ежечасно, сверху идет. Наступает и в народе уединение: начинаются
кулаки и мироеды; уже купец всђ больше и больше желает почестей, стремится
показать себя образованным, образования не имея ни мало, а для сего гнусно
пренебрегает древним обычаем и стыдится даже веры отцов. Ездит ко князьям,
а всего-то сам мужик порченый. Народ загноился от пьянства и не может уже
отстать от него. А сколько жестокости к семье, к жене, к детям даже; от
пьянства всђ. Видал я на фабриках девятилетних даже детей: хилых, чахлых,
согбенных и уже развратных. Душная палата, стучащая машина, весь божий день
работы, развратные слова и вино, вино, а то ли надо душе такого малого еще
дитяти? Ему надо солнце, детские игры и всюду светлый пример и хоть каплю
любви