ь я только так говорю, что она не придет, а
она может быть и более того захочет-с, то-есть прямо барыней сделаться. Я
сам знаю, что их купец Самсонов говорили ей самой со всею откровенностью,
что это дело будет весьма не глупое, и при том смеялись. А они сами умом
очень не глупые-с. Им за голыша, каков есть Дмитрий Федорович, выходить не
стать-с. Так вот теперь это взямши, рассудите сами, Иван Федорович, что
тогда ни Дмитрию Федоровичу, ни даже вам-с с братцем вашим Алексеем
Федоровичем уж ничего-то ровно после смерти родителя не останется, ни
рубля-с, потому что Аграфена Александровна для того и выйдут за них, чтобы
всђ на себя отписать и какие ни на есть капиталы на себя перевести-с. А
помри ваш родитель теперь, пока еще этого нет ничего-с, то всякому из вас
по сорока тысяч верных придется тотчас-с, даже и Дмитрию Федоровичу,
которого они так ненавидят-с, так как завещания у них ведь не сделано-с...
Это всђ отменно Дмитрию Федоровичу известно...
Что-то как бы перекосилось и дрогнуло в лице Ивана Федоровича. Он вдруг
покраснел.
-- Так зачем же ты, -- перебил он вдруг Смердякова, -- после всего этого в
Чермашню мне советуешь ехать? Что ты этим хотел сказать? Я уеду, и у вас
вот что произойдет. -- Иван Федорович с трудом переводил дух.
-- Совершенно верно-с, -- тихо и рассудительно проговорил Смердяков,
пристально однако же следя за Иваном Федоровичем.
-- Как совершенно верно? -- переспросил Иван Федорович, с усилием сдерживая
себя и грозно сверкая глазами.
-- Я говорил вас жалеючи. На вашем месте, если бы только тут я, так всђ бы
это тут же бросил... чем у такого дела сидеть-с... -- ответил Смердяков, с
самым открытым видом смотря на сверкающие глаза Ивана Федоровича. Оба
помолчали.
-- Ты кажется большой идиот и уж конечно... страшный мерзавец! -- встал
вдруг со скамейки Иван Федорович. Затем тотчас же хотел было пройти в
калитку, но вдруг остановился и повернулся к Смердякову. Произошло что-то
странное: Иван Федорович внезапно, как бы в судороге, закусил губу, сжал
кулаки и -- еще мгновение, конечно, бросился бы на Смердякова. Тот по
крайней мере это заметил в тот же миг вздрогнул и отдернулся всем телом
назад. Но мгновение прошло для Смердякова благополучно, и Иван Федорович
молча, но как бы в каком-то недоумении, повернул в калитку.
-- Я завтра в Москву уезжаю, если хочешь это знать,-- завтра рано утром --
вот и всђ ! -- со злобою, раздельно и громко вдруг проговорил он, сам себе
потом удивляясь, каким образом понадобилось ему тогда это сказать
Смердякову.
-- Самое это лучшее-с, -- подхватил тот, точно и ждал того, -- только разве
то, что из Москвы вас могут по телеграфу отсюда обеспокоить-с, в каком-либо
таком случае-с.
Иван Федорович опять остановился и опять быстро повернулся к Смердякову. Но
и с тем точно что случилось. Вся фамильярность и небрежность его соскочили
мгновенно; всђ лицо его выразило чрезвычайное внимание и ожидание, но уже
робкое и подобострастное: "Не скажешь ли дескать еще чего, не прибавишь
ли", так и читалось в его пристальном, так и впившемся в Ивана Федоровича
взгляде.
-- А из Чермашни разве не вызвали бы тоже... в каком-нибудь таком случае?
-- завопил вдруг Иван Федорович, не известно для чего вдруг ужасно возвысив
голос.
-- Тоже-с и из Чермашни-с... обеспокоят-с... -- пробормотал Смердяков почти
шепотом, точно как бы потерявшись, но пристально, пристально продолжая
смотреть Ивану Федоровичу прямо в глаза.
-- Только Москва дальше,
она может быть и более того захочет-с, то-есть прямо барыней сделаться. Я
сам знаю, что их купец Самсонов говорили ей самой со всею откровенностью,
что это дело будет весьма не глупое, и при том смеялись. А они сами умом
очень не глупые-с. Им за голыша, каков есть Дмитрий Федорович, выходить не
стать-с. Так вот теперь это взямши, рассудите сами, Иван Федорович, что
тогда ни Дмитрию Федоровичу, ни даже вам-с с братцем вашим Алексеем
Федоровичем уж ничего-то ровно после смерти родителя не останется, ни
рубля-с, потому что Аграфена Александровна для того и выйдут за них, чтобы
всђ на себя отписать и какие ни на есть капиталы на себя перевести-с. А
помри ваш родитель теперь, пока еще этого нет ничего-с, то всякому из вас
по сорока тысяч верных придется тотчас-с, даже и Дмитрию Федоровичу,
которого они так ненавидят-с, так как завещания у них ведь не сделано-с...
Это всђ отменно Дмитрию Федоровичу известно...
Что-то как бы перекосилось и дрогнуло в лице Ивана Федоровича. Он вдруг
покраснел.
-- Так зачем же ты, -- перебил он вдруг Смердякова, -- после всего этого в
Чермашню мне советуешь ехать? Что ты этим хотел сказать? Я уеду, и у вас
вот что произойдет. -- Иван Федорович с трудом переводил дух.
-- Совершенно верно-с, -- тихо и рассудительно проговорил Смердяков,
пристально однако же следя за Иваном Федоровичем.
-- Как совершенно верно? -- переспросил Иван Федорович, с усилием сдерживая
себя и грозно сверкая глазами.
-- Я говорил вас жалеючи. На вашем месте, если бы только тут я, так всђ бы
это тут же бросил... чем у такого дела сидеть-с... -- ответил Смердяков, с
самым открытым видом смотря на сверкающие глаза Ивана Федоровича. Оба
помолчали.
-- Ты кажется большой идиот и уж конечно... страшный мерзавец! -- встал
вдруг со скамейки Иван Федорович. Затем тотчас же хотел было пройти в
калитку, но вдруг остановился и повернулся к Смердякову. Произошло что-то
странное: Иван Федорович внезапно, как бы в судороге, закусил губу, сжал
кулаки и -- еще мгновение, конечно, бросился бы на Смердякова. Тот по
крайней мере это заметил в тот же миг вздрогнул и отдернулся всем телом
назад. Но мгновение прошло для Смердякова благополучно, и Иван Федорович
молча, но как бы в каком-то недоумении, повернул в калитку.
-- Я завтра в Москву уезжаю, если хочешь это знать,-- завтра рано утром --
вот и всђ ! -- со злобою, раздельно и громко вдруг проговорил он, сам себе
потом удивляясь, каким образом понадобилось ему тогда это сказать
Смердякову.
-- Самое это лучшее-с, -- подхватил тот, точно и ждал того, -- только разве
то, что из Москвы вас могут по телеграфу отсюда обеспокоить-с, в каком-либо
таком случае-с.
Иван Федорович опять остановился и опять быстро повернулся к Смердякову. Но
и с тем точно что случилось. Вся фамильярность и небрежность его соскочили
мгновенно; всђ лицо его выразило чрезвычайное внимание и ожидание, но уже
робкое и подобострастное: "Не скажешь ли дескать еще чего, не прибавишь
ли", так и читалось в его пристальном, так и впившемся в Ивана Федоровича
взгляде.
-- А из Чермашни разве не вызвали бы тоже... в каком-нибудь таком случае?
-- завопил вдруг Иван Федорович, не известно для чего вдруг ужасно возвысив
голос.
-- Тоже-с и из Чермашни-с... обеспокоят-с... -- пробормотал Смердяков почти
шепотом, точно как бы потерявшись, но пристально, пристально продолжая
смотреть Ивану Федоровичу прямо в глаза.
-- Только Москва дальше,