ились. А
лечение это у них весьма любопытное-с: настойку такую Марфа Игнатьевна
знают-с и постоянно держут, крепкую, на какой-то траве -- секретом таким
обладают-с. А лечат они этим секретным лекарством Григория Васильевича раза
по три в год-с, когда у того поясница отнимается вся-с, в роде как бы с ним
паралич-с, раза по три в год-с. Тогда они берут полотенце-с, мочат в этот
настой и всю-то ему спину Марфа Игнатьевна трет полчаса-с, до суха-с,
совсем даже покраснеет и вспухнет-с, а затем остальное, что в стклянке,
дают ему выпить-с с некоторою молитвою-с, не всђ однако ж, потому что часть
малую при сем редком случае и себе оставляют-с и тоже выпивают-с. И оба, я
вам скажу, как не пьющие, так тут и свалятся-с и спят очень долгое время
крепко-с; и как проснется Григорий Васильевич, то всегда почти после того
здорово-с, а Марфа Игнатьевна проснется и у нее всегда после того голова
болит-с. Так вот, если завтра Марфа Игнатьевна свое это намерение
исполнят-с, так вряд ли им чт[OACUTE] услыхать-с и Дмитрия Федоровича не
допустить-с. Спать будут-с.
-- Что за ахинея! И это всђ как нарочно так сразу и сойдется: и у тебя
падучая, и те оба без памяти! -- прокричал Иван Федорович: -- да ты сам уж
не хочешь ли так подвести, чтобы сошлось? -- вырвалось у него вдруг, и он
грозно нахмурил брови.
-- Как же бы я так подвел-с... и для чего подводить, когда всђ тут от
Дмитрия Федоровича одного и зависит-с, и от одних его мыслей-с... Захотят
они что учинить -- учинят-с, а нет, так не я же нарочно их приведу, чтобы к
родителю их втолкнуть.
-- А зачем ему к отцу приходить, да еще потихоньку, если, как ты сам
говоришь, Аграфена Александровна и совсем не придет, -- продолжал Иван
Федорович, бледнея от злобы; -- сам же ты это говоришь, да и я всђ время,
тут живя, был уверен, что старик только фантазирует и что не придет к нему
эта тварь. Зачем же Дмитрию врываться к старику, если та не придет? Говори!
Я хочу твои мысли знать.
-- Сами изволите знать зачем придут, к чему же тут мои мысли? Придут по
единой ихней злобе, али по своей мнительности в случае примерно моей
болезни, усомнятся и пойдут с нетерпения искать в комнаты, как вчерашний
раз: не прошла ли дескать она как-нибудь от них потихоньку. Им совершенно
тоже известно, что у Федора Павловича конверт большой приготовлен, а в нем
три тысячи запечатаны, под тремя печатями-с, обвязано ленточкою и надписано
собственною их рукой: "ангелу моему Грушеньке, если захочет прийти", а
потом, дня три спустя подписали еще: "и цыпленочку". Так вот это-то и
сомнительно-с.
-- Вздор! -- крикнул Иван Федорович почти в исступлении. -- Дмитрий не
пойдет грабить деньги, да еще убивать при этом отца. Он мог вчера убить его
за Грушеньку, как исступленный злобный дурак, но грабить не пойдет!
-- Им оченно теперь нужны деньги-с, до последней крайности нужны, Иван
Федорович. Вы даже не знаете сколь нужны, -- чрезвычайно, спокойно и с
замечательною отчетливостью изъяснил Смердяков. -- Эти самые три тысячи-с
они к тому же считают как бы за свои собственные и так сами мне объяснили:
"мне, говорят, родитель остается еще три тысячи ровно должен". А ко всему
тому рассудите, Иван Федорович, и некоторую чистую правду-с: ведь это почти
что наверно так, надо сказать-с, что Аграфена Александровна, если только
захотят они того сами, то непременно заставят их на себе жениться, самого
барина то-есть, Федора Павловича-с, если только захотят-с, -- ну, а ведь
они может быть и захотят-с. Вед
лечение это у них весьма любопытное-с: настойку такую Марфа Игнатьевна
знают-с и постоянно держут, крепкую, на какой-то траве -- секретом таким
обладают-с. А лечат они этим секретным лекарством Григория Васильевича раза
по три в год-с, когда у того поясница отнимается вся-с, в роде как бы с ним
паралич-с, раза по три в год-с. Тогда они берут полотенце-с, мочат в этот
настой и всю-то ему спину Марфа Игнатьевна трет полчаса-с, до суха-с,
совсем даже покраснеет и вспухнет-с, а затем остальное, что в стклянке,
дают ему выпить-с с некоторою молитвою-с, не всђ однако ж, потому что часть
малую при сем редком случае и себе оставляют-с и тоже выпивают-с. И оба, я
вам скажу, как не пьющие, так тут и свалятся-с и спят очень долгое время
крепко-с; и как проснется Григорий Васильевич, то всегда почти после того
здорово-с, а Марфа Игнатьевна проснется и у нее всегда после того голова
болит-с. Так вот, если завтра Марфа Игнатьевна свое это намерение
исполнят-с, так вряд ли им чт[OACUTE] услыхать-с и Дмитрия Федоровича не
допустить-с. Спать будут-с.
-- Что за ахинея! И это всђ как нарочно так сразу и сойдется: и у тебя
падучая, и те оба без памяти! -- прокричал Иван Федорович: -- да ты сам уж
не хочешь ли так подвести, чтобы сошлось? -- вырвалось у него вдруг, и он
грозно нахмурил брови.
-- Как же бы я так подвел-с... и для чего подводить, когда всђ тут от
Дмитрия Федоровича одного и зависит-с, и от одних его мыслей-с... Захотят
они что учинить -- учинят-с, а нет, так не я же нарочно их приведу, чтобы к
родителю их втолкнуть.
-- А зачем ему к отцу приходить, да еще потихоньку, если, как ты сам
говоришь, Аграфена Александровна и совсем не придет, -- продолжал Иван
Федорович, бледнея от злобы; -- сам же ты это говоришь, да и я всђ время,
тут живя, был уверен, что старик только фантазирует и что не придет к нему
эта тварь. Зачем же Дмитрию врываться к старику, если та не придет? Говори!
Я хочу твои мысли знать.
-- Сами изволите знать зачем придут, к чему же тут мои мысли? Придут по
единой ихней злобе, али по своей мнительности в случае примерно моей
болезни, усомнятся и пойдут с нетерпения искать в комнаты, как вчерашний
раз: не прошла ли дескать она как-нибудь от них потихоньку. Им совершенно
тоже известно, что у Федора Павловича конверт большой приготовлен, а в нем
три тысячи запечатаны, под тремя печатями-с, обвязано ленточкою и надписано
собственною их рукой: "ангелу моему Грушеньке, если захочет прийти", а
потом, дня три спустя подписали еще: "и цыпленочку". Так вот это-то и
сомнительно-с.
-- Вздор! -- крикнул Иван Федорович почти в исступлении. -- Дмитрий не
пойдет грабить деньги, да еще убивать при этом отца. Он мог вчера убить его
за Грушеньку, как исступленный злобный дурак, но грабить не пойдет!
-- Им оченно теперь нужны деньги-с, до последней крайности нужны, Иван
Федорович. Вы даже не знаете сколь нужны, -- чрезвычайно, спокойно и с
замечательною отчетливостью изъяснил Смердяков. -- Эти самые три тысячи-с
они к тому же считают как бы за свои собственные и так сами мне объяснили:
"мне, говорят, родитель остается еще три тысячи ровно должен". А ко всему
тому рассудите, Иван Федорович, и некоторую чистую правду-с: ведь это почти
что наверно так, надо сказать-с, что Аграфена Александровна, если только
захотят они того сами, то непременно заставят их на себе жениться, самого
барина то-есть, Федора Павловича-с, если только захотят-с, -- ну, а ведь
они может быть и захотят-с. Вед