рясается, словно судорогой его сводит, -- продолжала
в негодовании Варвара Николаевна.
-- А это вот чт[OACUTE] теперь на меня ножкой топает и паяцом меня давеча
обличила, -- это тоже ангел божий во плоти-с, и справедливо меня
обозвала-с. Пойдемте же, Алексей Федорович, покончить надо-с...
И схватив Алешу за руку, он вывел его из комнаты прямо на улицу.
VII. И НА ЧИСТОМ ВОЗДУХЕ.
-- Воздух чистый-с, а в хоромах-то у меня и впрямь не свежо, во всех даже
смыслах. Пройдемте, сударь, шажком. Очень бы хотелось мне вас
заинтересовать-с.
-- Я и сам к вам имею одно чрезвычайное дело... -- заметил Алеша, -- и
только не знаю, как мне начать.
-- Как не узнать, что у вас до меня дело-с? Без дела-то вы бы никогда ко
мне и не заглянули. Али в самом деле только жаловаться на мальчика
приходили-с? Так ведь это невероятно-с. А кстати о мальчике-с: я вам там
всего изъяснить не мог-с, а здесь теперь сцену эту вам опишу-с. Видите ли,
мочалка-то была гуще-с, еще всего неделю назад, -- я про бороденку мою
говорю-с; это ведь бороденку мою мочалкой прозвали, школьники главное-с.
Ну-с, вот-с, тянет меня тогда ваш братец Дмитрий Федорович за мою
бороденку, вытянул из трактира на площадь, а как раз школьники из школы
выходят, а с ними и Илюша. Как увидал он меня в таком виде-с, -- бросился
ко мне: "Папа, кричит, папа!" Хватается за меня, обнимает меня, хочет меня
вырвать, кричит моему обидчику: "Пустите, пустите, это папа мой, папа,
простите его", -- так ведь и кричит: "простите"; рученками-то тоже его
схватил, да руку-то ему, эту самую-то руку его, и целует-с... Помню я в ту
минуту, какое у него было личико-с, не забыл-с и не забуду-с!..
-- Клянусь, -- воскликнул Алеша, -- брат вам самым искренним образом, самым
полным, выразит раскаяние, хотя бы даже на коленях на той самой площади...
Я заставлю его, иначе он мне не брат!
-- Ага, так это еще в прожекте находится. Не прямо от него, а от
благородства лишь вашего сердца исходит пылкого-с. Так бы и сказали-с. Нет,
уж в таком случае позвольте мне и о высочайшем рыцарском и офицерском
благородстве вашего братца досказать, ибо он его тогда выразил-с. Кончил он
это меня за мочалку тащить, пустил на волю-с: "Ты, говорит, офицер и я
офицер, -- если можешь найти секунданта, порядочного человека, то присылай
-- дам удовлетворение, хотя бы ты и мерзавец!" Вот что сказал-с. Воистину
рыцарский дух! Удалились мы тогда с Илюшей, а родословная фамильная картина
навеки у Илюши в памяти душевной отпечатлелась. Нет уж где нам дворянами
оставаться-с. Да и посудите сами-с, изволили сами быть сейчас у меня в
хоромах, -- что видели-с? Три дамы сидят-с, одна без ног слабоумная, другая
без ног горбатая, а третья с ногами, да слишком уж умная, курсистка-с, в
Петербург снова рвется, там на берегах Невы права женщины русской
отыскивать. Про Илюшу не говорю-с, всего девять лет-с, один как перст, ибо
умри я -- и что со всеми этими недрами станется, я только про это одно вас
спрошу-с? А если так, то вызови я его на дуэль, а ну как он меня тотчас же
и убьет, ну что же тогда? С ними-то тогда со всеми что станется-с? Еще хуже
того, если он не убьет-с, а лишь только меня искалечит: работать нельзя, а
рот-то всђ-таки остается, кто ж его накормит тогда, мой рот, и кто ж их-то
всех тогда накормит-с? Аль Илюшу, вместо школы, милостыню просить высылать
ежедневно ? Так вот что оно для меня значит-с на дуэль-то его вызвать-с,
глупое это слово-с и больше ничего-с.
-- Он будет у вас просить
в негодовании Варвара Николаевна.
-- А это вот чт[OACUTE] теперь на меня ножкой топает и паяцом меня давеча
обличила, -- это тоже ангел божий во плоти-с, и справедливо меня
обозвала-с. Пойдемте же, Алексей Федорович, покончить надо-с...
И схватив Алешу за руку, он вывел его из комнаты прямо на улицу.
VII. И НА ЧИСТОМ ВОЗДУХЕ.
-- Воздух чистый-с, а в хоромах-то у меня и впрямь не свежо, во всех даже
смыслах. Пройдемте, сударь, шажком. Очень бы хотелось мне вас
заинтересовать-с.
-- Я и сам к вам имею одно чрезвычайное дело... -- заметил Алеша, -- и
только не знаю, как мне начать.
-- Как не узнать, что у вас до меня дело-с? Без дела-то вы бы никогда ко
мне и не заглянули. Али в самом деле только жаловаться на мальчика
приходили-с? Так ведь это невероятно-с. А кстати о мальчике-с: я вам там
всего изъяснить не мог-с, а здесь теперь сцену эту вам опишу-с. Видите ли,
мочалка-то была гуще-с, еще всего неделю назад, -- я про бороденку мою
говорю-с; это ведь бороденку мою мочалкой прозвали, школьники главное-с.
Ну-с, вот-с, тянет меня тогда ваш братец Дмитрий Федорович за мою
бороденку, вытянул из трактира на площадь, а как раз школьники из школы
выходят, а с ними и Илюша. Как увидал он меня в таком виде-с, -- бросился
ко мне: "Папа, кричит, папа!" Хватается за меня, обнимает меня, хочет меня
вырвать, кричит моему обидчику: "Пустите, пустите, это папа мой, папа,
простите его", -- так ведь и кричит: "простите"; рученками-то тоже его
схватил, да руку-то ему, эту самую-то руку его, и целует-с... Помню я в ту
минуту, какое у него было личико-с, не забыл-с и не забуду-с!..
-- Клянусь, -- воскликнул Алеша, -- брат вам самым искренним образом, самым
полным, выразит раскаяние, хотя бы даже на коленях на той самой площади...
Я заставлю его, иначе он мне не брат!
-- Ага, так это еще в прожекте находится. Не прямо от него, а от
благородства лишь вашего сердца исходит пылкого-с. Так бы и сказали-с. Нет,
уж в таком случае позвольте мне и о высочайшем рыцарском и офицерском
благородстве вашего братца досказать, ибо он его тогда выразил-с. Кончил он
это меня за мочалку тащить, пустил на волю-с: "Ты, говорит, офицер и я
офицер, -- если можешь найти секунданта, порядочного человека, то присылай
-- дам удовлетворение, хотя бы ты и мерзавец!" Вот что сказал-с. Воистину
рыцарский дух! Удалились мы тогда с Илюшей, а родословная фамильная картина
навеки у Илюши в памяти душевной отпечатлелась. Нет уж где нам дворянами
оставаться-с. Да и посудите сами-с, изволили сами быть сейчас у меня в
хоромах, -- что видели-с? Три дамы сидят-с, одна без ног слабоумная, другая
без ног горбатая, а третья с ногами, да слишком уж умная, курсистка-с, в
Петербург снова рвется, там на берегах Невы права женщины русской
отыскивать. Про Илюшу не говорю-с, всего девять лет-с, один как перст, ибо
умри я -- и что со всеми этими недрами станется, я только про это одно вас
спрошу-с? А если так, то вызови я его на дуэль, а ну как он меня тотчас же
и убьет, ну что же тогда? С ними-то тогда со всеми что станется-с? Еще хуже
того, если он не убьет-с, а лишь только меня искалечит: работать нельзя, а
рот-то всђ-таки остается, кто ж его накормит тогда, мой рот, и кто ж их-то
всех тогда накормит-с? Аль Илюшу, вместо школы, милостыню просить высылать
ежедневно ? Так вот что оно для меня значит-с на дуэль-то его вызвать-с,
глупое это слово-с и больше ничего-с.
-- Он будет у вас просить