машинально сделал шаг назад. Одет был этот
господин в темное, весьма плохое, какое-то нанковое пальто, заштопанное и в
пятнах. Панталоны на нем были чрезвычайно какие-то светлые, такие, что
никто давно и не носит, клетчатые и из очень тоненькой какой-то материи,
смятые снизу и сбившиеся оттого наверх, точно он из них как маленький
мальчик вырос.
-- Я... Алексей Карамазов... -- проговорил было в ответ Алеша.
-- Отменно умею понимать-с, -- тотчас же отрезал господин, давая знать, что
ему и без того известно, кто он такой. -- Штабс я капитан-с Снегирев-с, в
свою очередь, но всђ же желательно узнать, что именно побудило...
-- Да я так только зашел. Мне в сущности от себя хотелось бы вам сказать
одно слово... Если только позволите...
-- В таком случае вот и стул-с, извольте взять место-с. Это в древних
комедиях говорили: "извольте взять место"... -- и штабс-капитан быстрым
жестом схватил порожний стул (простой мужицкий, весь деревянный и ничем не
обитый) и поставил его чуть не по средине комнаты; затем, схватив другой
такой же стул для себя, сел напротив Алеши, попрежнему к нему в упор и так,
что колени их почти соприкасались вместе.
-- Николай Ильич Снегирев-с, русской пехоты бывший штабс-капитан-с, хоть и
посрамленный своими пороками, но всђ же штабс-капитан. Скорее бы надо
сказать: штабс-капитан Словоерсов, а не Снегирев, ибо лишь со второй
половины жизни стал говорить словоерсами. Слово-ер-с приобретается в
унижении.
-- Это так точно, -- усмехнулся Алеша, -- только невольно приобретается или
нарочно?
-- Видит бог, невольно. Всђ не говорил, целую жизнь не говорил словоерсами,
вдруг упал и встал с словоерсами. Это делается высшею силой. Вижу, что
интересуетесь современными вопросами. Чем однако мог возбудить столь
любопытства, ибо живу в обстановке, невозможной для гостеприимства.
-- Я пришел... по тому самому делу...
-- По тому самому делу? -- нетерпеливо перервал штабс-капитан.
-- По поводу той встречи вашей с братом моим Дмитрием Федоровичем, --
неловко отрезал Алеша.
-- Какой же это встречи-с? Это уж не той ли самой-с? Значит насчет мочалки,
банной мочалки? -- надвинулся он вдруг так, что в этот раз положительно
стукнулся коленками в Алешу. Губы его как-то особенно сжались в ниточку.
-- Какая это мочалка? -- пробормотал Алеша.
-- Это он на меня тебе, папа, жаловаться пришел! -- крикнул знакомый уже
Алеше голосок давешнего мальчика из-за занавески в углу. -- Это я ему
давеча палец укусил ! -- Занавеска отдернулась, и Алеша увидел давешнего
врага своего, в углу, под образами, на прилаженной на лавке и на стуле
постельке. Мальчик лежал накрытый своим пальтишком и еще стареньким ватным
одеяльцем. Очевидно был нездоров и, судя по горящим глазам, в лихорадочном
жару. Он бесстрашно, не по-давешнему, глядел теперь на Алешу: "Дома,
дескать, теперь не достанешь".
-- Какой такой палец укусил? -- привскочил со стула штабс-капитан. -- Это
вам он палец укусил-с?
-- Да, мне. Давеча он на улице с мальчиками камнями перебрасывался; они в
него шестеро кидают, а он один. Я подошел к нему, а он и в меня камень
бросил, потом другой мне в голову. Я спросил: чт[OACUTE] я ему сделал? Он
вдруг бросился и больно укусил мне палец, не знаю за чт[OACUTE].
-- Сейчас высеку-с! Сею минутой высеку-с, -- совсем уже вскочил со стула
штабс-капитан.
-- Да я ведь вовсе не жалуюсь, я только рассказал... -- Я вовсе не хочу,
чтобы вы его высекли. Да он кажется теперь и болен...
-- А вы
господин в темное, весьма плохое, какое-то нанковое пальто, заштопанное и в
пятнах. Панталоны на нем были чрезвычайно какие-то светлые, такие, что
никто давно и не носит, клетчатые и из очень тоненькой какой-то материи,
смятые снизу и сбившиеся оттого наверх, точно он из них как маленький
мальчик вырос.
-- Я... Алексей Карамазов... -- проговорил было в ответ Алеша.
-- Отменно умею понимать-с, -- тотчас же отрезал господин, давая знать, что
ему и без того известно, кто он такой. -- Штабс я капитан-с Снегирев-с, в
свою очередь, но всђ же желательно узнать, что именно побудило...
-- Да я так только зашел. Мне в сущности от себя хотелось бы вам сказать
одно слово... Если только позволите...
-- В таком случае вот и стул-с, извольте взять место-с. Это в древних
комедиях говорили: "извольте взять место"... -- и штабс-капитан быстрым
жестом схватил порожний стул (простой мужицкий, весь деревянный и ничем не
обитый) и поставил его чуть не по средине комнаты; затем, схватив другой
такой же стул для себя, сел напротив Алеши, попрежнему к нему в упор и так,
что колени их почти соприкасались вместе.
-- Николай Ильич Снегирев-с, русской пехоты бывший штабс-капитан-с, хоть и
посрамленный своими пороками, но всђ же штабс-капитан. Скорее бы надо
сказать: штабс-капитан Словоерсов, а не Снегирев, ибо лишь со второй
половины жизни стал говорить словоерсами. Слово-ер-с приобретается в
унижении.
-- Это так точно, -- усмехнулся Алеша, -- только невольно приобретается или
нарочно?
-- Видит бог, невольно. Всђ не говорил, целую жизнь не говорил словоерсами,
вдруг упал и встал с словоерсами. Это делается высшею силой. Вижу, что
интересуетесь современными вопросами. Чем однако мог возбудить столь
любопытства, ибо живу в обстановке, невозможной для гостеприимства.
-- Я пришел... по тому самому делу...
-- По тому самому делу? -- нетерпеливо перервал штабс-капитан.
-- По поводу той встречи вашей с братом моим Дмитрием Федоровичем, --
неловко отрезал Алеша.
-- Какой же это встречи-с? Это уж не той ли самой-с? Значит насчет мочалки,
банной мочалки? -- надвинулся он вдруг так, что в этот раз положительно
стукнулся коленками в Алешу. Губы его как-то особенно сжались в ниточку.
-- Какая это мочалка? -- пробормотал Алеша.
-- Это он на меня тебе, папа, жаловаться пришел! -- крикнул знакомый уже
Алеше голосок давешнего мальчика из-за занавески в углу. -- Это я ему
давеча палец укусил ! -- Занавеска отдернулась, и Алеша увидел давешнего
врага своего, в углу, под образами, на прилаженной на лавке и на стуле
постельке. Мальчик лежал накрытый своим пальтишком и еще стареньким ватным
одеяльцем. Очевидно был нездоров и, судя по горящим глазам, в лихорадочном
жару. Он бесстрашно, не по-давешнему, глядел теперь на Алешу: "Дома,
дескать, теперь не достанешь".
-- Какой такой палец укусил? -- привскочил со стула штабс-капитан. -- Это
вам он палец укусил-с?
-- Да, мне. Давеча он на улице с мальчиками камнями перебрасывался; они в
него шестеро кидают, а он один. Я подошел к нему, а он и в меня камень
бросил, потом другой мне в голову. Я спросил: чт[OACUTE] я ему сделал? Он
вдруг бросился и больно укусил мне палец, не знаю за чт[OACUTE].
-- Сейчас высеку-с! Сею минутой высеку-с, -- совсем уже вскочил со стула
штабс-капитан.
-- Да я ведь вовсе не жалуюсь, я только рассказал... -- Я вовсе не хочу,
чтобы вы его высекли. Да он кажется теперь и болен...
-- А вы