язь, отворачиваясь от молодого
человека, - я ведь знаю по опыту, что вы человек деловой, когда захотите...
У меня теперь времени очень мало, и если вы... Извините, как вас по
имени-отчеству, я забыл?
- Ти-ти-Тимофей.
- И?
- Лукьянович.
Все бывшие в комнате опять рассмеялись.
- Соврал! - крикнул племянник, - и тут соврал! Его,. князь, зовут вовсе
не Тимофей Лукьянович, а Лукьян Тимофеевич! Ну зачем, скажи, ты соврал? Ну
не все ли равно тебе, что Лукьян, что Тимофей, и что князю до этого? Ведь из
повадки одной только и врет, уверяю вас!
- Неужели правда? - в нетерпении спросил князь.
- Лукьян Тимофеевич, действительно, - согласился и законфузился
Лебедев, покорно опуская глаза и опять кладя руку на сердце.
- Да зачем же вы это, ах, боже мой!
- Из самоумаления, - прошептал Лебедев, все более и покорнее поникая
своею головой.
- Эх, какое тут самоумаление! Если б я только знал, где теперь Колю
найти! - сказал князь и повернулся было уходить.
- Я вам скажу, где Коля, - вызвался опять молодой человек.
- Ни-ни-ни! - вскинулся и засуетился впопыхах Лебедев.
- Коля здесь ночевал, но на-утро пошел своего генерала разыскивать,
которого вы из "отделения", князь, бог знает для чего, выкупили. Генерал еще
вчера обещал сюда же ночевать пожаловать, да не пожаловал. Вероятнее всего в
гостинице "Весы", тут очень недалеко, заночевал. Коля, стало быть, там, или
в Павловске, у Епанчиных. У него деньги были, он еще вчера хотел ехать.
Итак, стало быть, в "Весах" или в Павловске.
- В Павловске, в Павловске!.. А мы сюда, сюда, в садик и... кофейку...
И Лебедев потащил князя за руку. Они вышли из комнаты, прошли дворик и
вошли в калитку. Тут действительно был очень маленький и очень миленький
садик, в котором, благодаря хорошей погоде, уже распустились все деревья.
Лебедев посадил князя на зеленую деревянную скамейку, за зеленый вделанный в
землю стол, и сам поместился напротив него. Чрез минуту, действительно,
явился и кофей. Князь не отказался. Лебедев подобострастно и жадно продолжал
засматривать ему в глаза.
- Я и не знал, что у вас такое хозяйство, - сказал князь, с видом
человека, думающего совсем о другом.
- Си-сироты, - начал было, покоробившись, Лебедев, но приостановился:
князь рассеянно смотрел пред собой и уж конечно забыл свой вопрос. Прошло
еще с минуту; Лебедев высматривал и ожидал.
- Ну, что же? - сказал князь, как бы очнувшись, - ах, да! Ведь вы
знаете сами, Лебедев, в чем наше дело: я приехал по вашему же письму.
Говорите.
Лебедев смутился, хотел что-то сказать, но только заикнулся: ничего не
выговорилось. Князь подождал и грустно улыбнулся.
- Кажется, я очень хорошо вас понимаю, Лукьян Тимофеевич: вы меня,
наверно, не ждали. Вы думали, что я из моей глуши не подымусь по вашему
первому уведомлению, и написали для очистки совести. А я вот и приехал. Ну,
полноте, не обманывайте. Полноте служить двум господам. Рогожин здесь уже
три недели, я все знаю. Успели вы ее продать ему, как в тогдашний раз, или
нет? Скажите правду.
- Изверг сам узнал, сам.
- Не браните его; он, конечно, с вами поступил дурно...
- Избил, избил! - подхватил с ужаснейшим жаром Лебедев, - и собакой в
Москве травил, по всей улице, борзою сукой. Ужастенная сука.
- Вы меня за маленького принимаете, Лебедев. Скажите,
человека, - я ведь знаю по опыту, что вы человек деловой, когда захотите...
У меня теперь времени очень мало, и если вы... Извините, как вас по
имени-отчеству, я забыл?
- Ти-ти-Тимофей.
- И?
- Лукьянович.
Все бывшие в комнате опять рассмеялись.
- Соврал! - крикнул племянник, - и тут соврал! Его,. князь, зовут вовсе
не Тимофей Лукьянович, а Лукьян Тимофеевич! Ну зачем, скажи, ты соврал? Ну
не все ли равно тебе, что Лукьян, что Тимофей, и что князю до этого? Ведь из
повадки одной только и врет, уверяю вас!
- Неужели правда? - в нетерпении спросил князь.
- Лукьян Тимофеевич, действительно, - согласился и законфузился
Лебедев, покорно опуская глаза и опять кладя руку на сердце.
- Да зачем же вы это, ах, боже мой!
- Из самоумаления, - прошептал Лебедев, все более и покорнее поникая
своею головой.
- Эх, какое тут самоумаление! Если б я только знал, где теперь Колю
найти! - сказал князь и повернулся было уходить.
- Я вам скажу, где Коля, - вызвался опять молодой человек.
- Ни-ни-ни! - вскинулся и засуетился впопыхах Лебедев.
- Коля здесь ночевал, но на-утро пошел своего генерала разыскивать,
которого вы из "отделения", князь, бог знает для чего, выкупили. Генерал еще
вчера обещал сюда же ночевать пожаловать, да не пожаловал. Вероятнее всего в
гостинице "Весы", тут очень недалеко, заночевал. Коля, стало быть, там, или
в Павловске, у Епанчиных. У него деньги были, он еще вчера хотел ехать.
Итак, стало быть, в "Весах" или в Павловске.
- В Павловске, в Павловске!.. А мы сюда, сюда, в садик и... кофейку...
И Лебедев потащил князя за руку. Они вышли из комнаты, прошли дворик и
вошли в калитку. Тут действительно был очень маленький и очень миленький
садик, в котором, благодаря хорошей погоде, уже распустились все деревья.
Лебедев посадил князя на зеленую деревянную скамейку, за зеленый вделанный в
землю стол, и сам поместился напротив него. Чрез минуту, действительно,
явился и кофей. Князь не отказался. Лебедев подобострастно и жадно продолжал
засматривать ему в глаза.
- Я и не знал, что у вас такое хозяйство, - сказал князь, с видом
человека, думающего совсем о другом.
- Си-сироты, - начал было, покоробившись, Лебедев, но приостановился:
князь рассеянно смотрел пред собой и уж конечно забыл свой вопрос. Прошло
еще с минуту; Лебедев высматривал и ожидал.
- Ну, что же? - сказал князь, как бы очнувшись, - ах, да! Ведь вы
знаете сами, Лебедев, в чем наше дело: я приехал по вашему же письму.
Говорите.
Лебедев смутился, хотел что-то сказать, но только заикнулся: ничего не
выговорилось. Князь подождал и грустно улыбнулся.
- Кажется, я очень хорошо вас понимаю, Лукьян Тимофеевич: вы меня,
наверно, не ждали. Вы думали, что я из моей глуши не подымусь по вашему
первому уведомлению, и написали для очистки совести. А я вот и приехал. Ну,
полноте, не обманывайте. Полноте служить двум господам. Рогожин здесь уже
три недели, я все знаю. Успели вы ее продать ему, как в тогдашний раз, или
нет? Скажите правду.
- Изверг сам узнал, сам.
- Не браните его; он, конечно, с вами поступил дурно...
- Избил, избил! - подхватил с ужаснейшим жаром Лебедев, - и собакой в
Москве травил, по всей улице, борзою сукой. Ужастенная сука.
- Вы меня за маленького принимаете, Лебедев. Скажите,