пошлое.
- Это... школьное слово.
- Ну да, школьное слово! Дрянное слово! Вы намерены кажется, говорить
завтра все такими словами. Подыщите еще побольше дома в вашем лексиконе
таких слов: то-то эффект произведете! Жаль, что вы, кажется, умеете войти
хорошо; где это вы научились? Вы сумеете взять и выпить прилично чашку чаю,
когда на вас все будут нарочно смотреть?
- Я думаю, что сумею.
- Это жаль; а то бы я посмеялась. Разбейте, по крайней мере, китайскую
вазу в гостиной! Она дорого стоит; пожалуста, разбейте; она дареная, мамаша
с ума сойдет и при всех заплачет, - так она ей дорога. Сделайте какой-нибудь
жест, как вы всегда делаете, ударьте и разбейте. Сядьте нарочно подле.
- Напротив, постараюсь сесть как можно дальше: спасибо, что
предупреждаете.
- Стало быть, заранее боитесь, что будете большие жесты делать. Я бьюсь
об заклад, что вы о какой-нибудь "теме" заговорите, о чем-нибудь серьезном,
ученом, возвышенном Как это будет... прилично!
- Я думаю, это было бы глупо... если не кстати.
- Слушайте, раз навсегда, - не вытерпела наконец Аглая, - если вы
заговорите о чем-нибудь в роде смертной казни, или об экономическом
состоянии России, или о том, что "мир спасет красота", то... я, конечно,
порадуюсь и посмеюсь очень, но... предупреждаю вас заранее: не кажитесь мне
потом на глаза! Слышите: я серьезно говорю! На этот раз я уж серьезно
говорю!
Она действительно серьезно проговорила свою угрозу, так что даже что-то
необычайное послышалось в ее словах и проглянуло в ее взгляде, чего прежде
никогда не замечал князь, и что уж конечно не походило на шутку.
- Ну, вы сделали так, что я теперь непременно "заговорю" и даже...
может быть... и вазу разобью. Давеча я ничего не боялся, а теперь всего
боюсь. Я непременно срежусь.
- Так молчите. Сидите и молчите.
- Нельзя будет; я уверен, что я от страха заговорю, и от страха разобью
вазу. Может быть, я упаду на гладком полу, или что-нибудь в этом роде
выйдет, потому что со мной уж случалось; мне это будет сниться всю ночь
сегодня; зачем вы заговорили!
Аглая мрачно на него посмотрела.
- Знаете что: я лучше завтра совсем не приду! Отрапортуюсь больным, и
кончено! - решил он наконец.
Аглая топнула ногой и даже побледнела от гнева.
- Господи! Да видано ли где-нибудь это! Он не придет, когда нарочно для
него же и... о, боже! Вот удовольствие иметь дело с таким... бестолковым
человеком, как вы!
- Ну, я приду, приду! - поскорее перебил князь: - и даю вам честное
слово, что просижу весь вечер ни слова не говоря. Уж я так сделаю.
- Прекрасно сделаете. Вы сейчас сказали: "отрапортуюсь больным"; откуда
вы берете в самом деле этакие выражения? Что у вас за охота говорить со мной
такими словами? Дразните вы меня, что ли?
- Виноват; это тоже школьное слово; не буду. Я очень хорошо понимаю,
что вы... за меня боитесь... (да не сердитесь же!), и я ужасно рад этому. Вы
не поверите, как я теперь боюсь и - как радуюсь вашим словам. Но весь этот
страх, клянусь вам, все это мелочь и вздор. Ей богу, Аглая! А радость
останется. Я ужасно люблю, что вы такой ребенок, такой хороший и добрый
ребенок! Ах, как вы прекрасны можете быть, Аглая!
Аглая конечно бы рассердилась, и уже хотела, но вдруг какое-то
неожиданное для нее самой чувство захватило всю ее душу, в одно мг
- Это... школьное слово.
- Ну да, школьное слово! Дрянное слово! Вы намерены кажется, говорить
завтра все такими словами. Подыщите еще побольше дома в вашем лексиконе
таких слов: то-то эффект произведете! Жаль, что вы, кажется, умеете войти
хорошо; где это вы научились? Вы сумеете взять и выпить прилично чашку чаю,
когда на вас все будут нарочно смотреть?
- Я думаю, что сумею.
- Это жаль; а то бы я посмеялась. Разбейте, по крайней мере, китайскую
вазу в гостиной! Она дорого стоит; пожалуста, разбейте; она дареная, мамаша
с ума сойдет и при всех заплачет, - так она ей дорога. Сделайте какой-нибудь
жест, как вы всегда делаете, ударьте и разбейте. Сядьте нарочно подле.
- Напротив, постараюсь сесть как можно дальше: спасибо, что
предупреждаете.
- Стало быть, заранее боитесь, что будете большие жесты делать. Я бьюсь
об заклад, что вы о какой-нибудь "теме" заговорите, о чем-нибудь серьезном,
ученом, возвышенном Как это будет... прилично!
- Я думаю, это было бы глупо... если не кстати.
- Слушайте, раз навсегда, - не вытерпела наконец Аглая, - если вы
заговорите о чем-нибудь в роде смертной казни, или об экономическом
состоянии России, или о том, что "мир спасет красота", то... я, конечно,
порадуюсь и посмеюсь очень, но... предупреждаю вас заранее: не кажитесь мне
потом на глаза! Слышите: я серьезно говорю! На этот раз я уж серьезно
говорю!
Она действительно серьезно проговорила свою угрозу, так что даже что-то
необычайное послышалось в ее словах и проглянуло в ее взгляде, чего прежде
никогда не замечал князь, и что уж конечно не походило на шутку.
- Ну, вы сделали так, что я теперь непременно "заговорю" и даже...
может быть... и вазу разобью. Давеча я ничего не боялся, а теперь всего
боюсь. Я непременно срежусь.
- Так молчите. Сидите и молчите.
- Нельзя будет; я уверен, что я от страха заговорю, и от страха разобью
вазу. Может быть, я упаду на гладком полу, или что-нибудь в этом роде
выйдет, потому что со мной уж случалось; мне это будет сниться всю ночь
сегодня; зачем вы заговорили!
Аглая мрачно на него посмотрела.
- Знаете что: я лучше завтра совсем не приду! Отрапортуюсь больным, и
кончено! - решил он наконец.
Аглая топнула ногой и даже побледнела от гнева.
- Господи! Да видано ли где-нибудь это! Он не придет, когда нарочно для
него же и... о, боже! Вот удовольствие иметь дело с таким... бестолковым
человеком, как вы!
- Ну, я приду, приду! - поскорее перебил князь: - и даю вам честное
слово, что просижу весь вечер ни слова не говоря. Уж я так сделаю.
- Прекрасно сделаете. Вы сейчас сказали: "отрапортуюсь больным"; откуда
вы берете в самом деле этакие выражения? Что у вас за охота говорить со мной
такими словами? Дразните вы меня, что ли?
- Виноват; это тоже школьное слово; не буду. Я очень хорошо понимаю,
что вы... за меня боитесь... (да не сердитесь же!), и я ужасно рад этому. Вы
не поверите, как я теперь боюсь и - как радуюсь вашим словам. Но весь этот
страх, клянусь вам, все это мелочь и вздор. Ей богу, Аглая! А радость
останется. Я ужасно люблю, что вы такой ребенок, такой хороший и добрый
ребенок! Ах, как вы прекрасны можете быть, Аглая!
Аглая конечно бы рассердилась, и уже хотела, но вдруг какое-то
неожиданное для нее самой чувство захватило всю ее душу, в одно мг