жаль генерала.
Предчувствия его сбылись. Вечером же он получил странную записку,
краткую, но решительную. Генерал уведомлял, что он и с ним расстается
навеки, что уважает его и благодарен ему, но даже и от него не примет
"знаков сострадания, унижающих достоинство и без того уже несчастного
человека". Когда князь услышал, что старик заключился у Нины Александровны,
то почти успокоился за него. Но мы уже видели, что генерал наделал каких-то
бед и у Лизаветы Прокофьевны. Здесь мы не можем сообщить подробностей, но
заметим вкратце, что сущность свидания состояла в том, что генерал испугал
Лизавету Прокофьевну, а горькими намеками на Ганю привел ее в негодование.
Он был выведен с позором. Вот почему он и провел такую ночь и такое утро,
свихнулся окончательно и выбежал на улицу чуть не в помешательстве.
Коля все еще не понимал дела вполне и даже надеялся взять строгостию.
- Ну куда мы теперь потащимся, как вы думаете, генерал? - сказал он: -
к князю не хотите, с Лебедевым рассорились, денег у вас нет, у меня никогда
не бывает: вот и сели теперь на бобах, среди улицы.
- Приятнее сидеть с бобами чем на бобах, - пробормотал генерал, -
этим... каламбуром я возбудил восторг... в офицерском обществе... сорок
четвертого... Тысяча... восемьсот... сорок четвертого года, да!.. Я не
помню... О, не напоминай, не напоминай! "Где моя юность, где моя свежесть!"
Как вскричал... кто это вскричал, Коля?
- Это у Гоголя, в "Мертвых Душах", папаша, - ответил Коля, и трусливо
покосился на отца.
- Мертвые души! О, да, мертвые! Когда похоронишь меня, напиши на
могиле: "Здесь лежит мертвая душа"! "Позор преследует меня!" Это кто сказал,
Коля?
- Не знаю, папаша.
- Еропегова не было! Ерошки Еропегова!.. - вскричал он в исступлении,
приостанавливаясь на улице: - и это сын, родной сын!
Еропегов, человек, заменявший мне одиннадцать месяцев брата, за
которого я на дуэль... Ему князь Выгорецкий, наш капитан, говорит за
бутылкой: "Ты, Гриша, где свою Анну получил, вот что скажи?" - "На полях
моего отечества, вот где получил!" - Я кричу: "Браво, Гриша!" Ну, тут и
вышла дуэль, а потом повенчался... с Марьей Петровной Су... Сутугиной и был
убит на полях... Пуля отскочила от моего креста на груди и прямо ему в лоб:
"В век не забуду!" крикнул, и пал на месте. Я... я служил честно, Коля; я
служил благородно, но позор - "позор преследует меня!" Ты и Нина придете ко
мне на могилку... "Бедная Нина!" Я прежде ее так называл, Коля, давно, в
первое время еще, и она так любила... Нина, Нина! Что сделал я с твоею
участью! За что ты можешь любить меня, терпеливая душа! У твоей матери душа
ангельская, Коля, слышишь ли, ангельская!
- Это я знаю, папаша. Папаша, голубчик, воротимтесь домой к мамаше! Она
бежала за нами. Ну что вы стали? Точно не понимаете... Ну чего вы-то
плачете?
Коля сам плакал и целовал у отца руки.
- Ты целуешь мне руки, мне!
- Ну да, вам, вам. Ну что ж удивительного? Ну чего вы ревете-то среди
улицы, а еще генерал называется, военный человек, ну, пойдемте!
- Благослови тебя бог, милый мальчик, за то, что почтителен был к
позорному, - да! к позорному старикашке, отцу своему... да будет и у тебя
такой же мальчик... le roi de Rome... О, проклятие, проклятие дому сему!
- Да что ж это в самом деле здесь происходит! - закипе
Предчувствия его сбылись. Вечером же он получил странную записку,
краткую, но решительную. Генерал уведомлял, что он и с ним расстается
навеки, что уважает его и благодарен ему, но даже и от него не примет
"знаков сострадания, унижающих достоинство и без того уже несчастного
человека". Когда князь услышал, что старик заключился у Нины Александровны,
то почти успокоился за него. Но мы уже видели, что генерал наделал каких-то
бед и у Лизаветы Прокофьевны. Здесь мы не можем сообщить подробностей, но
заметим вкратце, что сущность свидания состояла в том, что генерал испугал
Лизавету Прокофьевну, а горькими намеками на Ганю привел ее в негодование.
Он был выведен с позором. Вот почему он и провел такую ночь и такое утро,
свихнулся окончательно и выбежал на улицу чуть не в помешательстве.
Коля все еще не понимал дела вполне и даже надеялся взять строгостию.
- Ну куда мы теперь потащимся, как вы думаете, генерал? - сказал он: -
к князю не хотите, с Лебедевым рассорились, денег у вас нет, у меня никогда
не бывает: вот и сели теперь на бобах, среди улицы.
- Приятнее сидеть с бобами чем на бобах, - пробормотал генерал, -
этим... каламбуром я возбудил восторг... в офицерском обществе... сорок
четвертого... Тысяча... восемьсот... сорок четвертого года, да!.. Я не
помню... О, не напоминай, не напоминай! "Где моя юность, где моя свежесть!"
Как вскричал... кто это вскричал, Коля?
- Это у Гоголя, в "Мертвых Душах", папаша, - ответил Коля, и трусливо
покосился на отца.
- Мертвые души! О, да, мертвые! Когда похоронишь меня, напиши на
могиле: "Здесь лежит мертвая душа"! "Позор преследует меня!" Это кто сказал,
Коля?
- Не знаю, папаша.
- Еропегова не было! Ерошки Еропегова!.. - вскричал он в исступлении,
приостанавливаясь на улице: - и это сын, родной сын!
Еропегов, человек, заменявший мне одиннадцать месяцев брата, за
которого я на дуэль... Ему князь Выгорецкий, наш капитан, говорит за
бутылкой: "Ты, Гриша, где свою Анну получил, вот что скажи?" - "На полях
моего отечества, вот где получил!" - Я кричу: "Браво, Гриша!" Ну, тут и
вышла дуэль, а потом повенчался... с Марьей Петровной Су... Сутугиной и был
убит на полях... Пуля отскочила от моего креста на груди и прямо ему в лоб:
"В век не забуду!" крикнул, и пал на месте. Я... я служил честно, Коля; я
служил благородно, но позор - "позор преследует меня!" Ты и Нина придете ко
мне на могилку... "Бедная Нина!" Я прежде ее так называл, Коля, давно, в
первое время еще, и она так любила... Нина, Нина! Что сделал я с твоею
участью! За что ты можешь любить меня, терпеливая душа! У твоей матери душа
ангельская, Коля, слышишь ли, ангельская!
- Это я знаю, папаша. Папаша, голубчик, воротимтесь домой к мамаше! Она
бежала за нами. Ну что вы стали? Точно не понимаете... Ну чего вы-то
плачете?
Коля сам плакал и целовал у отца руки.
- Ты целуешь мне руки, мне!
- Ну да, вам, вам. Ну что ж удивительного? Ну чего вы ревете-то среди
улицы, а еще генерал называется, военный человек, ну, пойдемте!
- Благослови тебя бог, милый мальчик, за то, что почтителен был к
позорному, - да! к позорному старикашке, отцу своему... да будет и у тебя
такой же мальчик... le roi de Rome... О, проклятие, проклятие дому сему!
- Да что ж это в самом деле здесь происходит! - закипе