ло за последнее
время, ей богу; вы не верите? Такой стал осторожный, мнительный, все-то
выведывает, каждое слово взвешивает... Об этом Капитошке он со мной ведь с
целью заговорил; представьте, он хотел навести меня на...
- Э, чорт ли мне в том, на что он хотел вас навести! Прошу вас не
хитрить и не вилять со мной, сударь! - взвизгнул Ганя: - если вы тоже знаете
настоящую причину, почему старик в таком состоянии (а вы так у меня шпионили
в эти пять дней, что наверно знаете), то вам вовсе бы не следовало
раздражать... несчастного и мучить мою мать преувеличением дела, потому что
все это дело вздор, одна только пьяная история, больше ничего, ничем даже не
доказанная,, и я вот во столечко ее не ценю... Но вам надо язвить и
шпионить, потому что вы... вы...
- Винт, - усмехнулся Ипполит.
- Потому что вы дрянь, полчаса мучили людей, думая испугать их, что
застрелитесь вашим незаряженным пистолетом, с которым вы так постыдно
сбрендили, манкированный самоубийца, разлившаяся жолчь... на двух ногах. Я
вам гостеприимство дал, вы потолстели, кашлять перестали, и вы же платите...
- Два слова только, позвольте-с; я у Варвары Ардалионовны, а не у вас;
вы мне не давали никакого гостеприимства, и я даже думаю, что вы сами
пользуетесь гостеприимством господина Птицына. Четыре дня тому я просил мою
мать отыскать в Павловске для меня квартиру и самой переехать, потому что я,
действительно, чувствую себя здесь легче, хотя вовсе не потолстел и все-таки
кашляю. Мать уведомила меня вчера вечером, что квартира готова, а я спешу
вас уведомить с своей стороны, что, отблагодарив вашу маменьку и сестрицу,
сегодня же переезжаю к себе, о чем и решил еще вчера вечером. Извините, я
вас прервал; вам, кажется, хотелось еще много сказать.
- О, если так... - задрожал Ганя.
- А если так, то позвольте мне сесть, - прибавил Ипполит, преспокойно
усаживаясь на стуле, на котором сидел генерал, - я ведь все-таки болен; ну,
теперь готов вас слушать, тем более, что это последний наш разговор и даже,
может быть, последняя встреча.
Гане вдруг стало совестно.
- Поверьте, что я не унижусь до счетов с вами, - сказал он, - и если
вы...
- Напрасно вы так свысока, - прервал Ипполит; - я, с своей стороны, еще
в первый день переезда моего сюда, дал себе слово не отказать себе в
удовольствии отчеканить вам все и совершенно откровеннейшим образом, когда
мы будем прощаться. Я намерен это исполнить именно теперь, после вас,
разумеется.
- А я прошу вас оставить эту комнату.
- Лучше говорите, ведь будете раскаиваться, что не высказались.
- Перестаньте, Ипполит; все это ужасно стыдно; сделайте одолжение,
перестаньте! - сказала Варя.
- Разве только для дамы, - рассмеялся Ипполит, вставая. - Извольте,
Варвара Ардалионовна, для вас я готов сократить, но только сократить, потому
что некоторое объяснение между мной и вашим братцем стало совершенно
необходимым, а я ни за что не решусь уйти, оставив недоумения.
- Просто-за-просто, вы сплетник, - вскричал Ганя, - оттого и не
решаетесь без сплетен уйти!
- Вот видите, - хладнокровно заметил Ипполит, - вы уж и не удержались.
Право, будете раскаиваться, что не высказались. Еще раз уступаю вам слово. Я
подожду.
Гаврила Ардалионович молчал и смотрел презрительно.
- Не хотите. Выдержать характер намерены, - воля ваша
время, ей богу; вы не верите? Такой стал осторожный, мнительный, все-то
выведывает, каждое слово взвешивает... Об этом Капитошке он со мной ведь с
целью заговорил; представьте, он хотел навести меня на...
- Э, чорт ли мне в том, на что он хотел вас навести! Прошу вас не
хитрить и не вилять со мной, сударь! - взвизгнул Ганя: - если вы тоже знаете
настоящую причину, почему старик в таком состоянии (а вы так у меня шпионили
в эти пять дней, что наверно знаете), то вам вовсе бы не следовало
раздражать... несчастного и мучить мою мать преувеличением дела, потому что
все это дело вздор, одна только пьяная история, больше ничего, ничем даже не
доказанная,, и я вот во столечко ее не ценю... Но вам надо язвить и
шпионить, потому что вы... вы...
- Винт, - усмехнулся Ипполит.
- Потому что вы дрянь, полчаса мучили людей, думая испугать их, что
застрелитесь вашим незаряженным пистолетом, с которым вы так постыдно
сбрендили, манкированный самоубийца, разлившаяся жолчь... на двух ногах. Я
вам гостеприимство дал, вы потолстели, кашлять перестали, и вы же платите...
- Два слова только, позвольте-с; я у Варвары Ардалионовны, а не у вас;
вы мне не давали никакого гостеприимства, и я даже думаю, что вы сами
пользуетесь гостеприимством господина Птицына. Четыре дня тому я просил мою
мать отыскать в Павловске для меня квартиру и самой переехать, потому что я,
действительно, чувствую себя здесь легче, хотя вовсе не потолстел и все-таки
кашляю. Мать уведомила меня вчера вечером, что квартира готова, а я спешу
вас уведомить с своей стороны, что, отблагодарив вашу маменьку и сестрицу,
сегодня же переезжаю к себе, о чем и решил еще вчера вечером. Извините, я
вас прервал; вам, кажется, хотелось еще много сказать.
- О, если так... - задрожал Ганя.
- А если так, то позвольте мне сесть, - прибавил Ипполит, преспокойно
усаживаясь на стуле, на котором сидел генерал, - я ведь все-таки болен; ну,
теперь готов вас слушать, тем более, что это последний наш разговор и даже,
может быть, последняя встреча.
Гане вдруг стало совестно.
- Поверьте, что я не унижусь до счетов с вами, - сказал он, - и если
вы...
- Напрасно вы так свысока, - прервал Ипполит; - я, с своей стороны, еще
в первый день переезда моего сюда, дал себе слово не отказать себе в
удовольствии отчеканить вам все и совершенно откровеннейшим образом, когда
мы будем прощаться. Я намерен это исполнить именно теперь, после вас,
разумеется.
- А я прошу вас оставить эту комнату.
- Лучше говорите, ведь будете раскаиваться, что не высказались.
- Перестаньте, Ипполит; все это ужасно стыдно; сделайте одолжение,
перестаньте! - сказала Варя.
- Разве только для дамы, - рассмеялся Ипполит, вставая. - Извольте,
Варвара Ардалионовна, для вас я готов сократить, но только сократить, потому
что некоторое объяснение между мной и вашим братцем стало совершенно
необходимым, а я ни за что не решусь уйти, оставив недоумения.
- Просто-за-просто, вы сплетник, - вскричал Ганя, - оттого и не
решаетесь без сплетен уйти!
- Вот видите, - хладнокровно заметил Ипполит, - вы уж и не удержались.
Право, будете раскаиваться, что не высказались. Еще раз уступаю вам слово. Я
подожду.
Гаврила Ардалионович молчал и смотрел презрительно.
- Не хотите. Выдержать характер намерены, - воля ваша