ешливым тоном. - Зачем он меня винтом называет, вы
слышали? Сам ко мне пристал; пришел сейчас и заговорил о каком-то капитане
Еропегове. Я вовсе не желаю вашей компании, генерал; избегал и прежде, сами
знаете. Что мне за дело до капитана Еропегова, согласитесь сами? Я не для
капитана Еропегова сюда переехал. Я только выразил ему вслух мое мнение,
что, может, этого капитана Еропегова совсем никогда не существовало. Он и
поднял дым коромыслом.
- Без сомнения, не существовало! - отрезал Ганя.
Но генерал стоял как ошеломленный и только бессмысленно озирался
кругом. Слова сына поразили его своею чрезвычайною откровенностью. В первое
мгновение он не мог даже и слов найти. И наконец только, когда Ипполит
расхохотался на ответ Гани и прокричал: "Ну, вот, слышали, собственный ваш
сын тоже говорит, что никакого капитана Еропегова не было", - старик
проболтал, совсем сбившись:
- Капитона Еропегова, а не капитана... Капитона... подполковник в
отставке, Еропегов... Капитон.
- Да и Капитона не было! - совсем уж разозлился Ганя.
- По... почему не было? - пробормотал генерал, и краска бросилась ему в
лицо.
- Да полноте! - унимали Птицын и Варя.
- Молчи, Ганька! - крикнул опять Коля.
Но заступничество как бы опамятовало и генерала.
- Как не было? Почему не существовало? - грозно вскинулся он на сына.
- Так, потому что не было. Не было да и только, да совсем и не может
быть! Вот вам. Отстаньте, говорю вам.
- И это сын... это мой родной сын, которого я... о боже! Еропегова,
Ерошки Еропегова не было!
- Ну, вот, то Ерошки, то Капитошки! - ввернул Ипполит.
- Капитошки, сударь, Капитошки, а не Ерошки! Капитон, Капитан
Алексеевич, то бишь, Капитон... подполковник... в отставке... женился на
Марье... на Марье Петровне Су... Су... друг и товарищ... Сутуговой... с
самого даже юнкерства. Я за него пролил... я заслонил... убит. Капитошки
Еропегова не было! Не существовало!
Генерал кричал в азарте, но так, что можно было подумать, что дело шло
об одном, а крик шел о другом. Правда, в другое время он, конечно, вынес бы
что-нибудь и гораздо пообиднее известия о совершенном небытии Капитона
Еропегова, покричал бы, затеял бы историю, вышел бы из себя, но все-таки в
конце концов удалился бы к себе на верх спать. Но теперь, по чрезвычайной
странности сердца человеческого, случилось так, что именно подобная обида,
как сомнение в Еропегове, и должна была переполнить чашу. Старик побагровел,
поднял руки и прокричал:
- Довольно! Проклятие мое... прочь из этого дома! Николай, неси мой
сак, иду... прочь!
Он вышел, торопясь и в чрезвычайном гневе. За ним бросились Нина
Александровна, Коля и Птицын.
- Ну что ты наделал теперь! - сказала Варя брату: - он опять, пожалуй,
туда потащится. Сраму-то, сраму-то!
- А не воруй! - крикнул Ганя, чуть не захлебываясь от злости; вдруг
взгляд его встретился с Ипполитом; Ганя чуть не затрясся. - А вам,
милостивый государь, - крикнул он, - следовало бы помнить, что вы все-таки в
чужом доме и... пользуетесь гостеприимством, а не раздражать старика,
который, очевидно, с ума сошел...
Ипполита тоже как-будто передернуло, но он мигом сдержал себя.
- Я не совсем с вами согласен, что ваш папаша с ума сошел, - спокойно
ответил он; - мне кажется напротив, что ему ума даже прибы
слышали? Сам ко мне пристал; пришел сейчас и заговорил о каком-то капитане
Еропегове. Я вовсе не желаю вашей компании, генерал; избегал и прежде, сами
знаете. Что мне за дело до капитана Еропегова, согласитесь сами? Я не для
капитана Еропегова сюда переехал. Я только выразил ему вслух мое мнение,
что, может, этого капитана Еропегова совсем никогда не существовало. Он и
поднял дым коромыслом.
- Без сомнения, не существовало! - отрезал Ганя.
Но генерал стоял как ошеломленный и только бессмысленно озирался
кругом. Слова сына поразили его своею чрезвычайною откровенностью. В первое
мгновение он не мог даже и слов найти. И наконец только, когда Ипполит
расхохотался на ответ Гани и прокричал: "Ну, вот, слышали, собственный ваш
сын тоже говорит, что никакого капитана Еропегова не было", - старик
проболтал, совсем сбившись:
- Капитона Еропегова, а не капитана... Капитона... подполковник в
отставке, Еропегов... Капитон.
- Да и Капитона не было! - совсем уж разозлился Ганя.
- По... почему не было? - пробормотал генерал, и краска бросилась ему в
лицо.
- Да полноте! - унимали Птицын и Варя.
- Молчи, Ганька! - крикнул опять Коля.
Но заступничество как бы опамятовало и генерала.
- Как не было? Почему не существовало? - грозно вскинулся он на сына.
- Так, потому что не было. Не было да и только, да совсем и не может
быть! Вот вам. Отстаньте, говорю вам.
- И это сын... это мой родной сын, которого я... о боже! Еропегова,
Ерошки Еропегова не было!
- Ну, вот, то Ерошки, то Капитошки! - ввернул Ипполит.
- Капитошки, сударь, Капитошки, а не Ерошки! Капитон, Капитан
Алексеевич, то бишь, Капитон... подполковник... в отставке... женился на
Марье... на Марье Петровне Су... Су... друг и товарищ... Сутуговой... с
самого даже юнкерства. Я за него пролил... я заслонил... убит. Капитошки
Еропегова не было! Не существовало!
Генерал кричал в азарте, но так, что можно было подумать, что дело шло
об одном, а крик шел о другом. Правда, в другое время он, конечно, вынес бы
что-нибудь и гораздо пообиднее известия о совершенном небытии Капитона
Еропегова, покричал бы, затеял бы историю, вышел бы из себя, но все-таки в
конце концов удалился бы к себе на верх спать. Но теперь, по чрезвычайной
странности сердца человеческого, случилось так, что именно подобная обида,
как сомнение в Еропегове, и должна была переполнить чашу. Старик побагровел,
поднял руки и прокричал:
- Довольно! Проклятие мое... прочь из этого дома! Николай, неси мой
сак, иду... прочь!
Он вышел, торопясь и в чрезвычайном гневе. За ним бросились Нина
Александровна, Коля и Птицын.
- Ну что ты наделал теперь! - сказала Варя брату: - он опять, пожалуй,
туда потащится. Сраму-то, сраму-то!
- А не воруй! - крикнул Ганя, чуть не захлебываясь от злости; вдруг
взгляд его встретился с Ипполитом; Ганя чуть не затрясся. - А вам,
милостивый государь, - крикнул он, - следовало бы помнить, что вы все-таки в
чужом доме и... пользуетесь гостеприимством, а не раздражать старика,
который, очевидно, с ума сошел...
Ипполита тоже как-будто передернуло, но он мигом сдержал себя.
- Я не совсем с вами согласен, что ваш папаша с ума сошел, - спокойно
ответил он; - мне кажется напротив, что ему ума даже прибы