сердце ей разорвать.
И чего он не умирает, скажи мне, пожалуста? Ведь обязался чрез три недели
умереть, а здесь еще потолстел! Перестает кашлять; вчера вечером сам
говорил, что другой уже день кровью не кашляет.
- Выгони его.
- Я не ненавижу его, а презираю, - гордо произнес Ганя. - Ну да, да,
пусть я его ненавижу, пусть! - вскричал он вдруг с необыкновенною яростью; -
и я ему выскажу это в глаза, когда он даже умирать будет, на своей подушке!
Если бы ты читала его исповедь, - боже! какая наивность наглости! Это
поручик Пирогов, это Ноздрев в трагедии, а главное - мальчишка! О, с каким
бы наслаждением я тогда его высек, именно чтоб удивить его. Теперь он всем
мстит, за то что тогда не удалось... Но что это? Там опять шум! Да что это,
наконец, такое? Я этого, наконец, не потерплю. Птицын! - вскричал он
входящему в комнату Птицыну: - что это, до чего у нас дело дойдет, наконец?
Это... это...
Но шум быстро приближался, дверь вдруг распахнулась, и старик Иволгин,
в гневе, багровый, потрясенный, вне себя, тоже набросился на Птицына. За
стариком следовали Нина Александровна, Коля и сзади всех Ипполит.
II.
Ипполит уже пять дней как переселился в дом Птицына. Это случилось
как-то натурально, без особых слов и без всякой размолвки между ним и
князем; они не только не поссорились, но, с виду, как будто даже расстались
друзьями. Гаврила Ардалионович, так враждебный к Ипполиту на тогдашнем
вечере, сам пришел навестить его, уже на третий, впрочем, день после
происшествия, вероятно, руководимый какою-нибудь внезапною мыслью. Почему-то
и Рогожин стал тоже приходить к больному. Князю в первое время казалось, что
даже и лучше будет для "бедного мальчика", если он переселится из его дома.
Но и во время своего переселения Ипполит уже выражался, что он переселяется
к Птицыну, "который так добр, что дает ему угол", и ни разу, точно нарочно,
не выразился, что переезжает к Гане, хотя Ганя-то и настоял, чтоб его
приняли в дом. Ганя это тогда же заметил и обидчиво заключил в свое сердце.
Он был прав, говоря сестре, что больной поправился, Действительно,
Ипполиту было несколько лучше прежнего, что заметно было с первого на него
взгляда. Он вошел в комнату не торопясь, позади всех, с насмешливою и
недоброю улыбкой. Нина Александровна вошла очень испуганная. (Она сильно
переменилась в эти полгода, похудела; выдав замуж дочь и переехав к ней
жить, она почти перестала вмешиваться наружно в дела своих детей.) Коля был
озабочен и как бы в недоумении; он многого не понимал в "сумасшествии
генерала", как он выражался, конечно, не зная основных причин этой новой
сумятицы в доме. Но ему ясно было, что отец до того уже вздорит, ежечасно и
повсеместно, и до того вдруг переменился, что как будто совсем стал не тот
человек, как прежде. Беспокоило его тоже, что старик в последние три дня
совсем даже перестал пить. Он знал, что он разошелся и даже поссорился с
Лебедевым и с князем. Коля только что воротился домой с полуштофом водки,
который приобрел на собственные деньги.
- Право, мамаша, - уверял он еще наверху Нину Александровну, - право,
лучше пусть выпьет. Вот уже три дня как не прикасался; тоска, стало быть.
Право, лучше; я ему и в долговое носил...
Генерал растворил дверь наотлет и стал на пороге, как бы дрожа от
негодования.
- Милостивый госуд
И чего он не умирает, скажи мне, пожалуста? Ведь обязался чрез три недели
умереть, а здесь еще потолстел! Перестает кашлять; вчера вечером сам
говорил, что другой уже день кровью не кашляет.
- Выгони его.
- Я не ненавижу его, а презираю, - гордо произнес Ганя. - Ну да, да,
пусть я его ненавижу, пусть! - вскричал он вдруг с необыкновенною яростью; -
и я ему выскажу это в глаза, когда он даже умирать будет, на своей подушке!
Если бы ты читала его исповедь, - боже! какая наивность наглости! Это
поручик Пирогов, это Ноздрев в трагедии, а главное - мальчишка! О, с каким
бы наслаждением я тогда его высек, именно чтоб удивить его. Теперь он всем
мстит, за то что тогда не удалось... Но что это? Там опять шум! Да что это,
наконец, такое? Я этого, наконец, не потерплю. Птицын! - вскричал он
входящему в комнату Птицыну: - что это, до чего у нас дело дойдет, наконец?
Это... это...
Но шум быстро приближался, дверь вдруг распахнулась, и старик Иволгин,
в гневе, багровый, потрясенный, вне себя, тоже набросился на Птицына. За
стариком следовали Нина Александровна, Коля и сзади всех Ипполит.
II.
Ипполит уже пять дней как переселился в дом Птицына. Это случилось
как-то натурально, без особых слов и без всякой размолвки между ним и
князем; они не только не поссорились, но, с виду, как будто даже расстались
друзьями. Гаврила Ардалионович, так враждебный к Ипполиту на тогдашнем
вечере, сам пришел навестить его, уже на третий, впрочем, день после
происшествия, вероятно, руководимый какою-нибудь внезапною мыслью. Почему-то
и Рогожин стал тоже приходить к больному. Князю в первое время казалось, что
даже и лучше будет для "бедного мальчика", если он переселится из его дома.
Но и во время своего переселения Ипполит уже выражался, что он переселяется
к Птицыну, "который так добр, что дает ему угол", и ни разу, точно нарочно,
не выразился, что переезжает к Гане, хотя Ганя-то и настоял, чтоб его
приняли в дом. Ганя это тогда же заметил и обидчиво заключил в свое сердце.
Он был прав, говоря сестре, что больной поправился, Действительно,
Ипполиту было несколько лучше прежнего, что заметно было с первого на него
взгляда. Он вошел в комнату не торопясь, позади всех, с насмешливою и
недоброю улыбкой. Нина Александровна вошла очень испуганная. (Она сильно
переменилась в эти полгода, похудела; выдав замуж дочь и переехав к ней
жить, она почти перестала вмешиваться наружно в дела своих детей.) Коля был
озабочен и как бы в недоумении; он многого не понимал в "сумасшествии
генерала", как он выражался, конечно, не зная основных причин этой новой
сумятицы в доме. Но ему ясно было, что отец до того уже вздорит, ежечасно и
повсеместно, и до того вдруг переменился, что как будто совсем стал не тот
человек, как прежде. Беспокоило его тоже, что старик в последние три дня
совсем даже перестал пить. Он знал, что он разошелся и даже поссорился с
Лебедевым и с князем. Коля только что воротился домой с полуштофом водки,
который приобрел на собственные деньги.
- Право, мамаша, - уверял он еще наверху Нину Александровну, - право,
лучше пусть выпьет. Вот уже три дня как не прикасался; тоска, стало быть.
Право, лучше; я ему и в долговое носил...
Генерал растворил дверь наотлет и стал на пороге, как бы дрожа от
негодования.
- Милостивый госуд