года сряду, где бы его ни посадили. Сверху
слышались ему иногда отголоски тревожного разговора. Он сам бы не сказал,
сколько просидел тут. Становилось поздно и совсем смерклось. На террасу
вдруг вышла Аглая; с виду она была спокойна, хотя несколько бледна. Увидев
князя, которого "очевидно не ожидала" встретить здесь на стуле, в углу,
Аглая улыбнулась как бы в недоумении.
- Что вы тут делаете? - подошла она к нему.
Князь что-то пробормотал, сконфузясь, и вскочил со стула; но Аглая
тотчас же села подле него, уселся опять и он. Она вдруг, но внимательно его
осмотрела, потом посмотрела в окно, как бы безо всякой мысли, потом опять на
него. "Может быть, ей хочется засмеяться", подумалось князю, "но нет, ведь
она бы тогда засмеялась".
- Может быть, вы чаю хотите, так я велю, - сказала она, после
некоторого молчания.
- Н-нет... Я не знаю...
- Ну как про это не знать! Ах да, послушайте: если бы вас кто-нибудь
вызвал на дуэль, что бы вы сделали? Я еще давеча хотела спросить.
- Да... кто же... меня никто не вызовет на дуэль.
- Ну если бы вызвали? Вы бы очень испугались?
- Я думаю, что я очень... боялся бы.
- Серьезно? Так вы трус?
- Н-нет; может быть, и нет. Трус тот, кто боится и бежит; а кто боится
и не бежит, тот еще не трус, - улыбнулся князь, пообдумав.
- А вы не убежите?
- Может быть, и не убегу, - засмеялся он наконец вопросам Аглаи.
- Я хоть женщина, а ни за что бы не убежала, - заметила она чуть не
обидчиво. - А впрочем, вы надо мной смеетесь и кривляетесь по вашему
обыкновению, чтобы себе больше интересу придать; скажите: стреляют
обыкновенно с двенадцати шагов? Иные и с десяти? Стало быть, это наверно
быть убитым или раненым?
- На дуэлях, должно быть, редко попадают.
- Как редко? Пушкина же убили.
- Это, может быть, случайно.
- Совсем не случайно; была дуэль на смерть, его и убили.
- Пуля попала так низко, что верно Дантес целил куда-нибудь выше, в
грудь или в голову; а так, как она попала, никто не целит, стало быть,
скорее всего пуля попала в Пушкина случайно, уже с промаха. Мне это
компетентные люди говорили.
- А мне это один солдат говорил, с которым я один раз разговаривала,
что им нарочно, по уставу, велено целиться, когда они в стрелки рассыпаются,
в полчеловека; так и сказано у них: "в полчеловека". Вот уже, стало быть, не
в грудь и не в голову, а нарочно в полчеловека велено стрелять. Я спрашивала
потом у одного офицера, он говорил, что это точно так и верно.
- Это верно, потому что с дальнего расстояния.
- А вы умеете стрелять?
- Я никогда не стрелял.
- Неужели и зарядить пистолет не умеете?
- Не умею. То-есть, я понимаю, как это сделать, но я никогда сам не
заряжал.
- Ну, так значит и не умеете, потому что тут нужна практика! Слушайте
же и заучите: во-первых, купите хорошего пистолетного пороху, не мокрого
(говорят, надо не мокрого, а очень сухого), какого-то мелкого, вы уже такого
спросите, а не такого, которым из пушек палят. Пулю, говорят, сами как-то
отливают. У вас пистолеты есть?
- Нет, и не надо, - засмеялся вдруг князь.
- Ах, какой вздор! непременно купите, хорошие, французские или
английские, это, говорят, самые лучшие. Потом возьмите пороху с наперсток,
может быть, два наперстка, и всыпьте. Лучше уж побольше. При
слышались ему иногда отголоски тревожного разговора. Он сам бы не сказал,
сколько просидел тут. Становилось поздно и совсем смерклось. На террасу
вдруг вышла Аглая; с виду она была спокойна, хотя несколько бледна. Увидев
князя, которого "очевидно не ожидала" встретить здесь на стуле, в углу,
Аглая улыбнулась как бы в недоумении.
- Что вы тут делаете? - подошла она к нему.
Князь что-то пробормотал, сконфузясь, и вскочил со стула; но Аглая
тотчас же села подле него, уселся опять и он. Она вдруг, но внимательно его
осмотрела, потом посмотрела в окно, как бы безо всякой мысли, потом опять на
него. "Может быть, ей хочется засмеяться", подумалось князю, "но нет, ведь
она бы тогда засмеялась".
- Может быть, вы чаю хотите, так я велю, - сказала она, после
некоторого молчания.
- Н-нет... Я не знаю...
- Ну как про это не знать! Ах да, послушайте: если бы вас кто-нибудь
вызвал на дуэль, что бы вы сделали? Я еще давеча хотела спросить.
- Да... кто же... меня никто не вызовет на дуэль.
- Ну если бы вызвали? Вы бы очень испугались?
- Я думаю, что я очень... боялся бы.
- Серьезно? Так вы трус?
- Н-нет; может быть, и нет. Трус тот, кто боится и бежит; а кто боится
и не бежит, тот еще не трус, - улыбнулся князь, пообдумав.
- А вы не убежите?
- Может быть, и не убегу, - засмеялся он наконец вопросам Аглаи.
- Я хоть женщина, а ни за что бы не убежала, - заметила она чуть не
обидчиво. - А впрочем, вы надо мной смеетесь и кривляетесь по вашему
обыкновению, чтобы себе больше интересу придать; скажите: стреляют
обыкновенно с двенадцати шагов? Иные и с десяти? Стало быть, это наверно
быть убитым или раненым?
- На дуэлях, должно быть, редко попадают.
- Как редко? Пушкина же убили.
- Это, может быть, случайно.
- Совсем не случайно; была дуэль на смерть, его и убили.
- Пуля попала так низко, что верно Дантес целил куда-нибудь выше, в
грудь или в голову; а так, как она попала, никто не целит, стало быть,
скорее всего пуля попала в Пушкина случайно, уже с промаха. Мне это
компетентные люди говорили.
- А мне это один солдат говорил, с которым я один раз разговаривала,
что им нарочно, по уставу, велено целиться, когда они в стрелки рассыпаются,
в полчеловека; так и сказано у них: "в полчеловека". Вот уже, стало быть, не
в грудь и не в голову, а нарочно в полчеловека велено стрелять. Я спрашивала
потом у одного офицера, он говорил, что это точно так и верно.
- Это верно, потому что с дальнего расстояния.
- А вы умеете стрелять?
- Я никогда не стрелял.
- Неужели и зарядить пистолет не умеете?
- Не умею. То-есть, я понимаю, как это сделать, но я никогда сам не
заряжал.
- Ну, так значит и не умеете, потому что тут нужна практика! Слушайте
же и заучите: во-первых, купите хорошего пистолетного пороху, не мокрого
(говорят, надо не мокрого, а очень сухого), какого-то мелкого, вы уже такого
спросите, а не такого, которым из пушек палят. Пулю, говорят, сами как-то
отливают. У вас пистолеты есть?
- Нет, и не надо, - засмеялся вдруг князь.
- Ах, какой вздор! непременно купите, хорошие, французские или
английские, это, говорят, самые лучшие. Потом возьмите пороху с наперсток,
может быть, два наперстка, и всыпьте. Лучше уж побольше. При