к распоряжаюсь... Но ведь я
знаю вас, вы добрая, князь тоже... мы все до комизма предобрые люди...
Князь всполошился, Лебедев бросился со всех ног из комнаты, за ним
добежала Вера.
- И правда, - резко решила генеральша, - говори, только потише и не
увлекайся. Разжалобил ты меня... Князь! Ты не стоил бы, чтоб я у тебя чай
пила, да уж так и быть, остаюсь, хотя ни у кого не прошу прощенья! Ни у
кого! Вздор!.. Впрочем, если я тебя разбранила, князь, то прости, если,
впрочем, хочешь. Я, впрочем, никого не задерживаю, - обратилась она вдруг с
видом необыкновенного гнева к мужу и дочерям, как будто они-то и были в
чем-то ужасно пред ней виноваты, - я и одна домой сумею дойти...
Но ей не дали договорить. Все подошли я окружили ее с готовностью.
Князь тотчас же стал всех упрашивать остаться пить чай и извинялся, что до
сих пор не догадался об этом. Даже генерал был так любезен, что пробормотал
что-то успокоительное и любезно спросил Лизавету Прокофьевну: "не свежо ли
ей однако же на террасе?" Он даже чуть было не спросил Ипполита: "давно ли
он в университете?", но не спросил. Евгений Павлович и князь Щ. стали вдруг
чрезвычайно любезными и веселыми, на лицах Аделаиды и Александры выражалось,
сквозь продолжавшееся удивление, даже удовольствие, одним словом, все были
видимо рады, что миновал кризис с Лизаветой Прокофьевной. Одна Аглая была
нахмурена и молча села поодаль. Осталось и все остальное общество; никто не
хотел уходить, даже генерал Иволгин, которому Лебедев, впрочем, что-то
шепнул мимоходом, вероятно, не совсем приятное, потому что генерал тотчас же
стушевался куда-то в угол. Князь подходил с приглашением и к Бурдовскому с
компанией, не обходя никого. Они пробормотали, с натянутым видом, что
подождут Ипполита, и тотчас же удалились в самый дальний угол террасы, где и
уселись опять все рядом. Вероятно, чай уже был давно приготовлен у Лебедева
для себя, потому что тотчас же и явился. Пробило одиннадцать часов.
X.
Ипполит помочил свои губы в чашке чаю, поданной ему Верой Лебедевой,
поставил чашку на столик и вдруг, точно законфузился, почти в смущении
осмотрелся кругом.
- Посмотрите, Лизавета Прокофьевна, эти чашки, - как-то странно
заторопился он, - эти фарфоровые чашки и, кажется, превосходного фарфора,
стоят у Лебедева всегда в шифоньерке под стеклом, запертые, никогда не
подаются... как водится, это в приданое за женой его было... у них так
водится... и вот он их нам подал, в честь вас, разумеется, до того
обрадовался...
Он хотел было еще что-то прибавить, но не нашелся.
- Сконфузился таки, я так и ждал! - шепнул вдруг Евгений Павлович на
ухо князю: - это ведь опасно, а? Вернейший признак, что теперь, со зла,
такую какую-нибудь эксцентричность выкинет, что и Лизавета Прокофьевна,
пожалуй, не усидит.
Князь вопросительно посмотрел на него.
- Вы эксцентричности не боитесь? - прибавил Евгений Павлович. - Ведь и
я тоже, даже желаю; мне собственно только, чтобы наша милая Лизавета
Прокофьевна была наказана, и непременно сегодня же, сейчас же; без того и
уходить не хочу. У вас, кажется, лихорадка.
- После, не мешайте. Да, я нездоров, - рассеянно и даже нетерпеливо
ответил князь. Он услышал свое имя, Ипполит говорил про него.
- Вы не верите? - истерически смеялся Ипполит: - так и должно быть, а
князь т
знаю вас, вы добрая, князь тоже... мы все до комизма предобрые люди...
Князь всполошился, Лебедев бросился со всех ног из комнаты, за ним
добежала Вера.
- И правда, - резко решила генеральша, - говори, только потише и не
увлекайся. Разжалобил ты меня... Князь! Ты не стоил бы, чтоб я у тебя чай
пила, да уж так и быть, остаюсь, хотя ни у кого не прошу прощенья! Ни у
кого! Вздор!.. Впрочем, если я тебя разбранила, князь, то прости, если,
впрочем, хочешь. Я, впрочем, никого не задерживаю, - обратилась она вдруг с
видом необыкновенного гнева к мужу и дочерям, как будто они-то и были в
чем-то ужасно пред ней виноваты, - я и одна домой сумею дойти...
Но ей не дали договорить. Все подошли я окружили ее с готовностью.
Князь тотчас же стал всех упрашивать остаться пить чай и извинялся, что до
сих пор не догадался об этом. Даже генерал был так любезен, что пробормотал
что-то успокоительное и любезно спросил Лизавету Прокофьевну: "не свежо ли
ей однако же на террасе?" Он даже чуть было не спросил Ипполита: "давно ли
он в университете?", но не спросил. Евгений Павлович и князь Щ. стали вдруг
чрезвычайно любезными и веселыми, на лицах Аделаиды и Александры выражалось,
сквозь продолжавшееся удивление, даже удовольствие, одним словом, все были
видимо рады, что миновал кризис с Лизаветой Прокофьевной. Одна Аглая была
нахмурена и молча села поодаль. Осталось и все остальное общество; никто не
хотел уходить, даже генерал Иволгин, которому Лебедев, впрочем, что-то
шепнул мимоходом, вероятно, не совсем приятное, потому что генерал тотчас же
стушевался куда-то в угол. Князь подходил с приглашением и к Бурдовскому с
компанией, не обходя никого. Они пробормотали, с натянутым видом, что
подождут Ипполита, и тотчас же удалились в самый дальний угол террасы, где и
уселись опять все рядом. Вероятно, чай уже был давно приготовлен у Лебедева
для себя, потому что тотчас же и явился. Пробило одиннадцать часов.
X.
Ипполит помочил свои губы в чашке чаю, поданной ему Верой Лебедевой,
поставил чашку на столик и вдруг, точно законфузился, почти в смущении
осмотрелся кругом.
- Посмотрите, Лизавета Прокофьевна, эти чашки, - как-то странно
заторопился он, - эти фарфоровые чашки и, кажется, превосходного фарфора,
стоят у Лебедева всегда в шифоньерке под стеклом, запертые, никогда не
подаются... как водится, это в приданое за женой его было... у них так
водится... и вот он их нам подал, в честь вас, разумеется, до того
обрадовался...
Он хотел было еще что-то прибавить, но не нашелся.
- Сконфузился таки, я так и ждал! - шепнул вдруг Евгений Павлович на
ухо князю: - это ведь опасно, а? Вернейший признак, что теперь, со зла,
такую какую-нибудь эксцентричность выкинет, что и Лизавета Прокофьевна,
пожалуй, не усидит.
Князь вопросительно посмотрел на него.
- Вы эксцентричности не боитесь? - прибавил Евгений Павлович. - Ведь и
я тоже, даже желаю; мне собственно только, чтобы наша милая Лизавета
Прокофьевна была наказана, и непременно сегодня же, сейчас же; без того и
уходить не хочу. У вас, кажется, лихорадка.
- После, не мешайте. Да, я нездоров, - рассеянно и даже нетерпеливо
ответил князь. Он услышал свое имя, Ипполит говорил про него.
- Вы не верите? - истерически смеялся Ипполит: - так и должно быть, а
князь т