к нему Лизавета
Прокофьевна схватила и неизвестно зачем крепко держала за руку; она стояла
пред ним и как бы впилась в него своим бешеным взглядом; - не беспокойтесь,
ваша maman разглядит, что нельзя бросаться на умирающего человека... я готов
разъяснить, почему я смеялся... очень буду рад позволению...
Тут он вдруг ужасно закашлялся и целую минуту не мог унять кашель.
- Ведь уж умирает, а все ораторствует! - воскликнула Лизавета
Прокофьевна, выпустив его руку и чуть не с ужасом смотря, как он вытирал
кровь с своих губ, - да куда тебе говорить! Тебе просто идти ложиться
надо...
- Так и будет, - тихо, хрипло и чуть не шопотом ответил Ипполит, - я
как ворочусь сегодня, тотчас и лягу... чрез две недели я, как мне известно,
умру... Мне на прошлой неделе сам Б-н объявил... Так если позволите, я бы
вам на прощаньи два слова сказал.
- Да ты с ума сошел, что ли? вздор! Лечиться надо, какой теперь
разговор! Ступай, ступай, ложись!.. - испуганно крикнула Лизавета
Прокофьевна.
- Лягу, так ведь и не встану до самой смерти, - улыбнулся Ипполит, - я
и вчера уже хотел было так лечь, чтоб уж и не вставать, до смерти, да решил
отложить до послезавтра, пока еще ноги носят... чтобы вот с ними сегодня
сюда придти... только устал уж очень...
- Да садись, садись, чего стоишь! Вот тебе стул, - вскинулась Лизавета
Прокофьевна и сама подставила ему стул.
- Благодарю вас, - тихо продолжал Ипполит, - а вы садитесь напротив,
вот и поговорим... мы непременно поговорим, Лизавета Прокофьевна, теперь уж
я на этом стою... - улыбнулся он ей опять. - Подумайте, что сегодня я в
последний раз и на воздухе, и с людьми, а чрез две недели наверно в земле.
Значит, это в роде прощания будет и с людьми, и с природой. Я хоть и не
очень чувствителен, а, представьте себе, очень рад, что это все здесь в
Павловске приключилось: все-таки хоть на дерево в листьях посмотришь.
- Да какой теперь разговор, - все больше и больше пугалась Лизавета
Прокофьевна, - ты весь в лихорадке. Давеча визжал да пищал, а теперь чуть
дух переводишь, задохся!
- Сейчас отдохну. Зачем вы хотите отказать мне в последнем желании?...
А знаете ли, я давно уже мечтал с вами как-нибудь сойтись, Лизавета
Прокофьевна; я о вас много слышал... от Коли; он ведь почти один меня и не
оставляет... Вы оригинальная женщина, эксцентрическая женщина, я и сам
теперь видел... знаете ли, что я вас даже немножко любил.
- Господи, а я было, право, чуть его не ударила.
- Вас удержала Аглая Ивановна; ведь я не ошибаюсь? это ведь ваша дочь
Аглая Ивановна? Она так хороша, что я давеча с первого взгляда угадал ее,
хоть и никогда не видал. Дайте мне хоть на красавицу-то в последний раз в
жизни посмотреть, - какою-то неловкою, кривою улыбкой улыбнулся Ипполит, -
вот и князь тут, и супруг ваш, и вся компания. Отчего вы мне отказываете в
последнем желании?
- Стул! - крикнула Лизавета Прокофьевна, но схватила сама и села
напротив Ипполита. - Коля, - приказала она, - отправишься с ним немедленно,
проводи его, а завтра я непременно сама...
- Если вы позволите, то я попросил бы у князя чашку чаю... Я очень
устал. Знаете что, Лизавета Прокофьевна, вы хотели, кажется, князя к себе
вести чай пить; останьтесь-ка здесь, проведемте время вместе, а князь
наверно нам всем чаю даст. Простите, что я та
Прокофьевна схватила и неизвестно зачем крепко держала за руку; она стояла
пред ним и как бы впилась в него своим бешеным взглядом; - не беспокойтесь,
ваша maman разглядит, что нельзя бросаться на умирающего человека... я готов
разъяснить, почему я смеялся... очень буду рад позволению...
Тут он вдруг ужасно закашлялся и целую минуту не мог унять кашель.
- Ведь уж умирает, а все ораторствует! - воскликнула Лизавета
Прокофьевна, выпустив его руку и чуть не с ужасом смотря, как он вытирал
кровь с своих губ, - да куда тебе говорить! Тебе просто идти ложиться
надо...
- Так и будет, - тихо, хрипло и чуть не шопотом ответил Ипполит, - я
как ворочусь сегодня, тотчас и лягу... чрез две недели я, как мне известно,
умру... Мне на прошлой неделе сам Б-н объявил... Так если позволите, я бы
вам на прощаньи два слова сказал.
- Да ты с ума сошел, что ли? вздор! Лечиться надо, какой теперь
разговор! Ступай, ступай, ложись!.. - испуганно крикнула Лизавета
Прокофьевна.
- Лягу, так ведь и не встану до самой смерти, - улыбнулся Ипполит, - я
и вчера уже хотел было так лечь, чтоб уж и не вставать, до смерти, да решил
отложить до послезавтра, пока еще ноги носят... чтобы вот с ними сегодня
сюда придти... только устал уж очень...
- Да садись, садись, чего стоишь! Вот тебе стул, - вскинулась Лизавета
Прокофьевна и сама подставила ему стул.
- Благодарю вас, - тихо продолжал Ипполит, - а вы садитесь напротив,
вот и поговорим... мы непременно поговорим, Лизавета Прокофьевна, теперь уж
я на этом стою... - улыбнулся он ей опять. - Подумайте, что сегодня я в
последний раз и на воздухе, и с людьми, а чрез две недели наверно в земле.
Значит, это в роде прощания будет и с людьми, и с природой. Я хоть и не
очень чувствителен, а, представьте себе, очень рад, что это все здесь в
Павловске приключилось: все-таки хоть на дерево в листьях посмотришь.
- Да какой теперь разговор, - все больше и больше пугалась Лизавета
Прокофьевна, - ты весь в лихорадке. Давеча визжал да пищал, а теперь чуть
дух переводишь, задохся!
- Сейчас отдохну. Зачем вы хотите отказать мне в последнем желании?...
А знаете ли, я давно уже мечтал с вами как-нибудь сойтись, Лизавета
Прокофьевна; я о вас много слышал... от Коли; он ведь почти один меня и не
оставляет... Вы оригинальная женщина, эксцентрическая женщина, я и сам
теперь видел... знаете ли, что я вас даже немножко любил.
- Господи, а я было, право, чуть его не ударила.
- Вас удержала Аглая Ивановна; ведь я не ошибаюсь? это ведь ваша дочь
Аглая Ивановна? Она так хороша, что я давеча с первого взгляда угадал ее,
хоть и никогда не видал. Дайте мне хоть на красавицу-то в последний раз в
жизни посмотреть, - какою-то неловкою, кривою улыбкой улыбнулся Ипполит, -
вот и князь тут, и супруг ваш, и вся компания. Отчего вы мне отказываете в
последнем желании?
- Стул! - крикнула Лизавета Прокофьевна, но схватила сама и села
напротив Ипполита. - Коля, - приказала она, - отправишься с ним немедленно,
проводи его, а завтра я непременно сама...
- Если вы позволите, то я попросил бы у князя чашку чаю... Я очень
устал. Знаете что, Лизавета Прокофьевна, вы хотели, кажется, князя к себе
вести чай пить; останьтесь-ка здесь, проведемте время вместе, а князь
наверно нам всем чаю даст. Простите, что я та