теперь. Стар я стал, матушка, Варвара Алексеевна, чтоб
11
попусту :-,убы скалить! и надо мной засмеются, по русской
пословице: кто, дескать, другому яму роет, так
тот... и сам туда же.
Милостивый государь,
Макар Алексеевич!
Апреля 9.
Ну, как вам не стыдно, друг мой и благодетель, Макар
Алексеевич, так закручиниться и закапризничать.
Неужели вы обиделись! Ах, я часто бываю неосторожна.
но не думала, что вы слова мои примете за колкую
шутку. Будьте уверены, что я никогда не осмелюсь
шутить над вашими годами и над вашим характером.
Случилось же это все по моей ветрености, а более потому,
что ужасно скучно, а от скуки и за что не возьмешься?
Я же полагала, что вы сами в своем письме хотели
посмеяться. Мне ужасно грустно стало, когда я
увидела, что вы недовольны мною. Нет, добрый друг
мой и благодетель, вы ошибетесь, если будете подозревать
меня в нечувствительности и неблагодарности.
Я умею оценить в моем сердце все, что вы для меня
сделали, защитив меня от злых людей, от их гонения
и ненависти. Я вечно буду за вас бога молить, и если
моя молитва доходна к богу и небо внемлет ей, то вы
будете счастливы.
Я сегодня чувствую себя очень нездоровою. Во мне
жар и озноб попеременно. Федора за меня очень беспокоится.
Вы напрасно стыдитесь ходить к нам, Макар
Алексеевич. Какое другим дело! Вы с нами знакомы,
и дело с концом!.. Прощайте, Макар Алексеевич. Более
писать теперь не о чем, да и не могу: ужасно нездоровится.
Прошу вас еще раз не сердиться на меня и быть
уверену в том всегдашнем почтении и в той привязанно-
сти,
2
с каковыми честь имею пребывать наипреданнейшею
и покорнейшею услужницей вашей
Варварой Доброселовой.
Милостивая государыня,
Варвара Алексеевна!
Апреля 12.
Ах, маточка моя, что это с вами! Ведь вот каждыйто
раз вы меня так пугаете. Пишу вам в каждом письме,
чтоб вы береглись, чтоб вы кутались, чтоб не выходили
в дурную погоду, осторожность во всем наблюдали бы, -
а вы, ангельчик мой, меня и не слушаетесь. Ах, голубчик
мой, ну, словно вы дитя какое-нибудь! Ведь
вы слабенькие, как соломинка слабенькие, это я знаю.
Чуть ветерочек какой, так уж вы и хвораете. Так
остерегаться нужно, самой о себе стараться, опасностей
избегать и друзей своих в горе и в уныние не
вводить.
Изъявляете желание, маточка, в подробности узнать
о моем житье-бытье и обо всем меня окружающем. С радостию
спешу исполнить ваше желание, родная моя.
Начну сначала, маточка: больше порядку будет. Вопервых,
в доме у нас, на чистом входе, лестницы весьма
посредственные; особливо парадная - чистая, светлая,
широкая, все чугун да красное дерево. Зато уж про
черную и не спрашивайте: винтовая, сырая, грязная,
ступеньки поломаны, и стены такие жирные, что рука
прилипает, когда на них опираешься. На каждой площадке
стоят сундуки, стулья и шкафы поломанные,
ветошки развешаны, окна повыбиты; лоханки стоят со
всякою нечистью, с грязью, с сором, с яичною скорлупою
да с рыбьими пузырями; запах дурной... одним словом,
нехорошо.
Я уже описывал вам расположение комнат; оно, нечего
сказать, удобно, это иравда, но как-то в них душно,
то есть не то чтобы оно пахло дурно, а так, если
можно выразиться, немного гнилой остро-услащенный
запах какой-то. На первый раз впечатление невыгодное,
но это все ничего; стоит только минуты две побыть у
нас, так и пройдет, и не почувствуешь, как все пройдет,
потому что и сам как-то дурно пропахиешь, и платье
пропахнет, и руки пропахнут,