дробнее. Я вам при сем посылаю, Варенька,
фунтик конфет; так вы их скушайте на здоровье, да,
ради бога, обо мне не заботьтесь и не будьте в претензии.
Ну, так прощайте же, маточка.
Апреля 8.
Милостивый государь, Макар Алексеевич!
Знаете ли, что придется наконец совсем поссориться
с вами? Клянусь вам, добрый Макар Алексеевич, что
мне даже тяжело принимать ваши подарки. Я знаю, чего
они вам стоят, каких лишений и отказов в необходимейшем
себе самому. Сколько раз я вам говорила, что
мне не нужно ничего, совершенно ничего; что я не в силах
вам воздать и за те благодеяния, которыми вы доселе
осыпали меня. И зачем мне эти горшки? Ну, бальзаминчики
еще ничего, а геранька зачем? Одно словечко
стоит неосторожно сказать, как например об этой
герани, уж вы тотчас и купите; ведь, верно, дорого? Что
за прелесть на ней цветы! Пунсовые крестиками. Где
это вы достали такую хорошенькую гераньку? Я ее посредине
окна поставила, на самом видном месте; на
полу же поставлю скамейку, а на скамейку еще цветов
поставлю; вот только дайте мне самой разбогатеть!
Федора не нарадуется; у нас теперь словно рай в комнате,--чисто,
светло! Ну, а конфеты зачем? И право,
я сейчас же по письму угадала, что у вас что-нибудь
да не так - и рай, и весна, и благоухания летают, и
птички чирикают. Что это, я думаю, уж нет ли тут и
стихов? Ведь, право, одних стихов и недостает в письме
вашем, Макар Алексеевич! И ощущения нежные, и мечтания
в розовом цвете - все здесь есть! Про занавеску
и не думала; она, верно, сама зацепилась, когда я горшки
переставляла; вот вам!
Ах, Макар Алексеевич! Что вы там ни говорите, как
ни рассчитывайте свои доходы, чтоб обмануть меня, что-
7
бы показать, что они все сплошь идут на вас одного, но
от меня не утаите и не скроете ничего. Ясно, что вы
необходимого лишаетесь из-за меня. Что это вам вздумалось,
например, такую квартиру нанять? Ведь вас беспокоят,
тревожат; вам тесно, неудобно. Вы любите уединение,
а тут и чего-чего нет около вас! А вы бы могли
гораздо лучше жить, судя по жалованию вашему. Федора
говорит, что вы прежде и не в пример лучше теперешнего
жили. Неужели ж вы так всю свою жизнь прожили,
в одиночестве, в лишениях, без радости, без дружеского
приветливого слова, у чужих людей углы нанимая?
Ах, добрый друг, как мне жаль вас! Щадите
хоть здоровье свое, Макар Алексеевич! Вы говорите, что
у вас глаза слабеют, так не пишите при свечах; зачем
писать? Ваша ревность к службе и без того, вероятно,
известна начальникам вашим.
Еще раз умоляю вас, не тратьте на меня столько
денег. Знаю, что вы меня любите, да сами-то вы не
богаты... Сегодня я тоже весело встала. Мне было так
хорошо; Федора давно уже работала, да и мне работу
достала. Я так обрадовалась; сходила только шелку
купить, да и принялась за работу. Целое утро мне
было так легко на душе, я так была весела! А теперь
опять все черные мысли, грустно; все сердце из-
ныло.
Ах, что-то будет со мною, какова-то будет моя судьба!
Тяжело то, что я в такой неизвестности, что я не
имею будущности, что я и предугадывать не могу о том,
что со мной станется. Назад и посмотреть страшно. Там
все такое горе, что сердце пополам рвется при одном
воспоминании. Век буду я плакаться на злых людей, меня
погубивших!
Смеркается. Пора за работу. Я вам о многом хотела
бы написать, да некогда, к сроку работа. Нужно спешить.
Конечно, письма хорошее дело; все не так скучно.
А зачем вы сами к нам никогда не зайдете? Отче
фунтик конфет; так вы их скушайте на здоровье, да,
ради бога, обо мне не заботьтесь и не будьте в претензии.
Ну, так прощайте же, маточка.
Апреля 8.
Милостивый государь, Макар Алексеевич!
Знаете ли, что придется наконец совсем поссориться
с вами? Клянусь вам, добрый Макар Алексеевич, что
мне даже тяжело принимать ваши подарки. Я знаю, чего
они вам стоят, каких лишений и отказов в необходимейшем
себе самому. Сколько раз я вам говорила, что
мне не нужно ничего, совершенно ничего; что я не в силах
вам воздать и за те благодеяния, которыми вы доселе
осыпали меня. И зачем мне эти горшки? Ну, бальзаминчики
еще ничего, а геранька зачем? Одно словечко
стоит неосторожно сказать, как например об этой
герани, уж вы тотчас и купите; ведь, верно, дорого? Что
за прелесть на ней цветы! Пунсовые крестиками. Где
это вы достали такую хорошенькую гераньку? Я ее посредине
окна поставила, на самом видном месте; на
полу же поставлю скамейку, а на скамейку еще цветов
поставлю; вот только дайте мне самой разбогатеть!
Федора не нарадуется; у нас теперь словно рай в комнате,--чисто,
светло! Ну, а конфеты зачем? И право,
я сейчас же по письму угадала, что у вас что-нибудь
да не так - и рай, и весна, и благоухания летают, и
птички чирикают. Что это, я думаю, уж нет ли тут и
стихов? Ведь, право, одних стихов и недостает в письме
вашем, Макар Алексеевич! И ощущения нежные, и мечтания
в розовом цвете - все здесь есть! Про занавеску
и не думала; она, верно, сама зацепилась, когда я горшки
переставляла; вот вам!
Ах, Макар Алексеевич! Что вы там ни говорите, как
ни рассчитывайте свои доходы, чтоб обмануть меня, что-
7
бы показать, что они все сплошь идут на вас одного, но
от меня не утаите и не скроете ничего. Ясно, что вы
необходимого лишаетесь из-за меня. Что это вам вздумалось,
например, такую квартиру нанять? Ведь вас беспокоят,
тревожат; вам тесно, неудобно. Вы любите уединение,
а тут и чего-чего нет около вас! А вы бы могли
гораздо лучше жить, судя по жалованию вашему. Федора
говорит, что вы прежде и не в пример лучше теперешнего
жили. Неужели ж вы так всю свою жизнь прожили,
в одиночестве, в лишениях, без радости, без дружеского
приветливого слова, у чужих людей углы нанимая?
Ах, добрый друг, как мне жаль вас! Щадите
хоть здоровье свое, Макар Алексеевич! Вы говорите, что
у вас глаза слабеют, так не пишите при свечах; зачем
писать? Ваша ревность к службе и без того, вероятно,
известна начальникам вашим.
Еще раз умоляю вас, не тратьте на меня столько
денег. Знаю, что вы меня любите, да сами-то вы не
богаты... Сегодня я тоже весело встала. Мне было так
хорошо; Федора давно уже работала, да и мне работу
достала. Я так обрадовалась; сходила только шелку
купить, да и принялась за работу. Целое утро мне
было так легко на душе, я так была весела! А теперь
опять все черные мысли, грустно; все сердце из-
ныло.
Ах, что-то будет со мною, какова-то будет моя судьба!
Тяжело то, что я в такой неизвестности, что я не
имею будущности, что я и предугадывать не могу о том,
что со мной станется. Назад и посмотреть страшно. Там
все такое горе, что сердце пополам рвется при одном
воспоминании. Век буду я плакаться на злых людей, меня
погубивших!
Смеркается. Пора за работу. Я вам о многом хотела
бы написать, да некогда, к сроку работа. Нужно спешить.
Конечно, письма хорошее дело; все не так скучно.
А зачем вы сами к нам никогда не зайдете? Отче