рекрасную гостью. Ну, уж ра-
зумеется, что после всего этого я был рыцарь, герой.
- Делорж! Тогенбург! - раздавалось кругом.
Послышались рукоплескания.
- Ай да грядущее поколение! - прибавил хозяин.
- Но он поедет, он непременно поедет с нами! - закричала красавица. -
Мы найдем и должны найти ему место. Он сядет рядом со мною, ко мне на
колени... иль нет, нет! я ошиблась!.. - поправилась она, захохотав и бу-
дучи не в силах удержать своего смеха при воспоминании о нашем первом
знакомстве. Но, хохоча, она нежно гладила мою руку, всеми силами стара-
ясь меня заласкать, чтоб я не обиделся.
- Непременно! непременно! - подхватили несколько голосов. - Он должен
ехать, он завоевал себе место. И мигом разрешилось дело. Та самая старая
дева, которая познакомила меня с блондинкой, тотчас же была засыпана
просьбами всей молодежи остаться дома и уступить мне свое место, на что
и принуждена была согласиться, к своей величайшей досаде, улыбаясь и
втихомолку шипя от злости. Ее протектриса, около которой витала она, мой
бывший враг и недавний друг, кричала ей, уже галопируя на своем резвом
коне и хохоча, как ребенок, что завидует ей и сама бы рада была с ней
остаться, потому что сейчас будет дождь и нас всех перемочит.
И она точно напророчила дождь. Через час поднялся целый ливень, и
прогулка наша пропала. Пришлось переждать несколько часов сряду в дере-
венских избах и возвращаться домой уже в десятом часу, в сырое, после-
дождевое время. У меня началась маленькая лихорадка. В ту самую минуту,
как надо было садиться и ехать, m-me M* подошла ко мне и удивилась, что
я в одной курточке и с открытой шеей. Я отвечал, что не успел захватить
с собою плаща. Она взяла булавку и, зашпилив повыше сборчатый воротничок
моей рубашки, сняла с своей шеи газовый пунцовый платочек и обвязала мне
шею, чтоб я не простудил горла. Она так торопилась, что я даже не успел
поблагодарить ее.
Но когда приехали домой, я отыскал ее в маленькой гостиной, вместе с
блондинкой и с бледнолицым молодым человеком, который стяжал сегодня
славу наездника тем, что побоялся сесть на Танкреда. Я подошел благода-
рить и отдать платок. Но теперь, после всех моих приключений, мне было
как будто чего-то совестно; мне скорее хотелось уйти наверх и там, на
досуге, что-то обдумать и рассудить. Я был переполнен впечатлениями. От-
давая платок, я, как водится, покраснел до ушей.
- Бьюсь об заклад, что ему хотелось удержать платок у себя, - сказал
молодой человек засмеявшись, - по глазам видно, что ему жаль расстаться
с вашим платком.
- Именно, именно так! - подхватила блондинка. - Экой! ах!.. - прого-
ворила она, с приметной досадой и покачав головой, но остановилась вов-
ремя перед серьезным взглядом m-me M*, которой не хотелось заводить да-
леко шутки.
Я поскорее отошел.
- Ну, какой же ты! - заговорила школьница, нагнав меня в другой ком-
нате и дружески взяв за обе руки. - Да ты бы просто не отдавал косынки,
если тебе так хотелось иметь ее. Сказал бы, что где-нибудь положил, и
дело с концом. Какой же ты! этого не умел сделать! Экой смешной!
И тут она слегка ударила меня пальцем по подбородку, засмеявшись то-
му, что я покраснел как мак:
- Ведь я твой друг теперь, так ли? Кончена ли наша вражда, а? да или
нет?
Я засмеялся и молча пожал ее пальчики.
- Ну, то-то же!.. Отчего ты так теперь бледен и дрожишь? У тебя оз-
зумеется, что после всего этого я был рыцарь, герой.
- Делорж! Тогенбург! - раздавалось кругом.
Послышались рукоплескания.
- Ай да грядущее поколение! - прибавил хозяин.
- Но он поедет, он непременно поедет с нами! - закричала красавица. -
Мы найдем и должны найти ему место. Он сядет рядом со мною, ко мне на
колени... иль нет, нет! я ошиблась!.. - поправилась она, захохотав и бу-
дучи не в силах удержать своего смеха при воспоминании о нашем первом
знакомстве. Но, хохоча, она нежно гладила мою руку, всеми силами стара-
ясь меня заласкать, чтоб я не обиделся.
- Непременно! непременно! - подхватили несколько голосов. - Он должен
ехать, он завоевал себе место. И мигом разрешилось дело. Та самая старая
дева, которая познакомила меня с блондинкой, тотчас же была засыпана
просьбами всей молодежи остаться дома и уступить мне свое место, на что
и принуждена была согласиться, к своей величайшей досаде, улыбаясь и
втихомолку шипя от злости. Ее протектриса, около которой витала она, мой
бывший враг и недавний друг, кричала ей, уже галопируя на своем резвом
коне и хохоча, как ребенок, что завидует ей и сама бы рада была с ней
остаться, потому что сейчас будет дождь и нас всех перемочит.
И она точно напророчила дождь. Через час поднялся целый ливень, и
прогулка наша пропала. Пришлось переждать несколько часов сряду в дере-
венских избах и возвращаться домой уже в десятом часу, в сырое, после-
дождевое время. У меня началась маленькая лихорадка. В ту самую минуту,
как надо было садиться и ехать, m-me M* подошла ко мне и удивилась, что
я в одной курточке и с открытой шеей. Я отвечал, что не успел захватить
с собою плаща. Она взяла булавку и, зашпилив повыше сборчатый воротничок
моей рубашки, сняла с своей шеи газовый пунцовый платочек и обвязала мне
шею, чтоб я не простудил горла. Она так торопилась, что я даже не успел
поблагодарить ее.
Но когда приехали домой, я отыскал ее в маленькой гостиной, вместе с
блондинкой и с бледнолицым молодым человеком, который стяжал сегодня
славу наездника тем, что побоялся сесть на Танкреда. Я подошел благода-
рить и отдать платок. Но теперь, после всех моих приключений, мне было
как будто чего-то совестно; мне скорее хотелось уйти наверх и там, на
досуге, что-то обдумать и рассудить. Я был переполнен впечатлениями. От-
давая платок, я, как водится, покраснел до ушей.
- Бьюсь об заклад, что ему хотелось удержать платок у себя, - сказал
молодой человек засмеявшись, - по глазам видно, что ему жаль расстаться
с вашим платком.
- Именно, именно так! - подхватила блондинка. - Экой! ах!.. - прого-
ворила она, с приметной досадой и покачав головой, но остановилась вов-
ремя перед серьезным взглядом m-me M*, которой не хотелось заводить да-
леко шутки.
Я поскорее отошел.
- Ну, какой же ты! - заговорила школьница, нагнав меня в другой ком-
нате и дружески взяв за обе руки. - Да ты бы просто не отдавал косынки,
если тебе так хотелось иметь ее. Сказал бы, что где-нибудь положил, и
дело с концом. Какой же ты! этого не умел сделать! Экой смешной!
И тут она слегка ударила меня пальцем по подбородку, засмеявшись то-
му, что я покраснел как мак:
- Ведь я твой друг теперь, так ли? Кончена ли наша вражда, а? да или
нет?
Я засмеялся и молча пожал ее пальчики.
- Ну, то-то же!.. Отчего ты так теперь бледен и дрожишь? У тебя оз-