нка подошла к нам в намерении сесть на Танкреда... Но не могу расска-
зать, что ощутил я при этом неожиданном вызове школьницы. Я как будто
света невзвидел, когда поймал ее взгляд на m-me M*. Вмиг в голове у меня
загорелась идея... да, впрочем, это был только миг, менее чем миг, как
вспышка пороха, или уж переполнилась мера, и я вдруг теперь возмутился
всем воскресшим духом моим, да так, что мне вдруг захотелось срезать на-
повал всех врагов моих и отмстить им за все и при всех, показав теперь,
каков я человек; или, наконец, каким-нибудь дивом научил меня кто-нибудь
в это мгновение средней истории, в которой я до сих пор еще не знал ни
аза, и в закружившейся голове моей замелькали турниры, паладины, герои,
прекрасные дамы, слава и победители, послышались трубы герольдов, звуки
шпаг, крики и плески толпы, и между всеми этими криками один робкий крик
одного испуганного сердца, который нежит гордую душу слаще победы и сла-
вы, - уж не знаю, случился ли тогда весь этот вздор в голове моей или,
толковее, предчувствие этого еще грядущего и неизбежного вздора, но
только я услышал, что бьет мой час. Сердце мое вспрыгнуло, дрогнуло, и
сам уж не помню, как в один прыжок соскочил я с крыльца и очутился подле
Танкреда.
- А вы думаете, что я испугаюсь? - вскрикнул я дерзко и гордо, невз-
видев света от своей горячки, задыхаясь от волнения и закрасневшись так,
что слезы обожгли мне щеки. - А вот увидите! - И, схватившись за холку
Танкреда, я стал ногой в стремя, прежде чем успели сделать малейшее дви-
жение, чтоб удержать меня; но в этот миг Танкред взвился на дыбы, взмет-
нул головой, одним могучим скачком вырвался из рук остолбеневших конюхов
и полетел как вихрь, только все ахнули да вскрикнули.
Уж бог знает, как удалось мне занесть другую ногу на всем лету; не
постигаю также, какие образом случилось, что я не потерял поводов. Танк-
ред вынес меня за решетчатые ворота, круто повернул направо и пустился
мимо решетки зря, не разбирая дороги. Только в это мгновение расслышал я
за собою крик пятидесяти голосов, и этот крик отдался в моем замиравшем
сердце таким чувством довольства и гордости, что я никогда не забуду
этой сумасшедшей минуты моей детской жизни. Вся кровь мне хлынула в го-
лову, оглушила меня и залила, задавила мой страх. Я себя не помнил.
Действительно,как пришлось теперь вспомнить, во всем этом было как будто
и впрямь что-то рыцарское.
Впрочем, все мое рыцарство началось и кончилось менее чем в миг, не
то рыцарю было бы худо. Да и тут я не знаю, как спасся. Ездить-то верхом
я умел: меня учили. Но мой клепер походил скорее на овцу, чем на верхо-
вого коня. Разумеется, я бы слетел с Танкреда, если б ему было только
время сбросить меня; но, проскакав шагов пятьдесят, он вдруг испугался
огромного камня, который лежал у дороги, и шарахнулся назад. Он повер-
нулся на лету, но так круто, как говорится, очертя голову, что мне и те-
перь задача: каким образом я не выпрыгнул из седла, как мячик, сажени на
три, и не разбился вдребезги, а Танкред от такого крутого поворота не
сплечил себе ног. Он бросился назад к воротам, яростно мотая головой,
прядая из стороны в сторону, будто охмелевший от бешенства, взметывая
ноги как попало на воздух и с каждым прыжком стрясая меня со спины, точ-
но как будто на него вспрыгнул тигр и впился в его мясо зубами и когтя-
ми. Еще мгновение - и я бы слетел; я уже падал; но уже несколько всадни-
зать, что ощутил я при этом неожиданном вызове школьницы. Я как будто
света невзвидел, когда поймал ее взгляд на m-me M*. Вмиг в голове у меня
загорелась идея... да, впрочем, это был только миг, менее чем миг, как
вспышка пороха, или уж переполнилась мера, и я вдруг теперь возмутился
всем воскресшим духом моим, да так, что мне вдруг захотелось срезать на-
повал всех врагов моих и отмстить им за все и при всех, показав теперь,
каков я человек; или, наконец, каким-нибудь дивом научил меня кто-нибудь
в это мгновение средней истории, в которой я до сих пор еще не знал ни
аза, и в закружившейся голове моей замелькали турниры, паладины, герои,
прекрасные дамы, слава и победители, послышались трубы герольдов, звуки
шпаг, крики и плески толпы, и между всеми этими криками один робкий крик
одного испуганного сердца, который нежит гордую душу слаще победы и сла-
вы, - уж не знаю, случился ли тогда весь этот вздор в голове моей или,
толковее, предчувствие этого еще грядущего и неизбежного вздора, но
только я услышал, что бьет мой час. Сердце мое вспрыгнуло, дрогнуло, и
сам уж не помню, как в один прыжок соскочил я с крыльца и очутился подле
Танкреда.
- А вы думаете, что я испугаюсь? - вскрикнул я дерзко и гордо, невз-
видев света от своей горячки, задыхаясь от волнения и закрасневшись так,
что слезы обожгли мне щеки. - А вот увидите! - И, схватившись за холку
Танкреда, я стал ногой в стремя, прежде чем успели сделать малейшее дви-
жение, чтоб удержать меня; но в этот миг Танкред взвился на дыбы, взмет-
нул головой, одним могучим скачком вырвался из рук остолбеневших конюхов
и полетел как вихрь, только все ахнули да вскрикнули.
Уж бог знает, как удалось мне занесть другую ногу на всем лету; не
постигаю также, какие образом случилось, что я не потерял поводов. Танк-
ред вынес меня за решетчатые ворота, круто повернул направо и пустился
мимо решетки зря, не разбирая дороги. Только в это мгновение расслышал я
за собою крик пятидесяти голосов, и этот крик отдался в моем замиравшем
сердце таким чувством довольства и гордости, что я никогда не забуду
этой сумасшедшей минуты моей детской жизни. Вся кровь мне хлынула в го-
лову, оглушила меня и залила, задавила мой страх. Я себя не помнил.
Действительно,как пришлось теперь вспомнить, во всем этом было как будто
и впрямь что-то рыцарское.
Впрочем, все мое рыцарство началось и кончилось менее чем в миг, не
то рыцарю было бы худо. Да и тут я не знаю, как спасся. Ездить-то верхом
я умел: меня учили. Но мой клепер походил скорее на овцу, чем на верхо-
вого коня. Разумеется, я бы слетел с Танкреда, если б ему было только
время сбросить меня; но, проскакав шагов пятьдесят, он вдруг испугался
огромного камня, который лежал у дороги, и шарахнулся назад. Он повер-
нулся на лету, но так круто, как говорится, очертя голову, что мне и те-
перь задача: каким образом я не выпрыгнул из седла, как мячик, сажени на
три, и не разбился вдребезги, а Танкред от такого крутого поворота не
сплечил себе ног. Он бросился назад к воротам, яростно мотая головой,
прядая из стороны в сторону, будто охмелевший от бешенства, взметывая
ноги как попало на воздух и с каждым прыжком стрясая меня со спины, точ-
но как будто на него вспрыгнул тигр и впился в его мясо зубами и когтя-
ми. Еще мгновение - и я бы слетел; я уже падал; но уже несколько всадни-