иятного свидетеля и непрошеного участника ее
тайны. Но, слава богу, дело обошлось без больших хлопот: меня просто не
заметили. Ей, кажется, было вовсе не до меня и не до репетиции: она была
рассеянна, грустна и мрачно-задумчива; видно было, что ее мучила ка-
кая-то большая забота. Покончив с моею ролью, я побежал переодеться и
через десять минут вышел на террасу в сад. Почти в то же время из других
дверей вышла и m-me M*, и как раз нам напротив появился самодовольный
супруг ее, который возвращался из сада, только что проводив туда целую
группу дам и там успев сдать их с рук на руки какому-то досужему
cavalier servant. Встреча мужа и жены, очевидно, была неожиданна. M-me
M*, неизвестно почему-то, вдруг смутилась, и легкая досада промелькнула
в ее нетерпеливом движении. Супруг, беспечно насвистывавший арию и во
всю дорогу глубокомысленно охорашивавший свои бакенбарды, теперь, при
встрече с женою, нахмурился и оглядел ее, как припоминаю теперь, реши-
тельно инквизиторским взглядом.
- Вы в сад? - спросил он, заметив омбрельку и книгу в руках жены.
- Нет, в рощу, - отвечала она, слегка покраснев.
- Одни?
- С ним... - проговорила m-me M*, указав на меня. - Я гуляю поутру
одна, - прибавила она каким-то неровным, неопределенным голосом, точно
таким, когда лгут первый раз в жизни.
- Гм... А я только что проводил туда целую компанию. Там все собира-
ются у цветочной беседки провожать Н-го. Он едет, вы знаете... у него
какая-то беда случилась там, в Одессе... Ваша кузина (он говорил о блон-
динке) и смеется, и чуть не плачет, все разом, не разберешь ее. Она мне,
впрочем, сказала, что вы за что-то сердиты на Н-го и потому не пошли его
провожать. Конечно, вздор?
- Она смеется, - отвечала m-me M*, сходя со ступенек террасы.
- Так это ваш каждодневный cavalier servant? - прибавил m-r M*, скри-
вив рот и наведя на меня свой лорнет.
- Паж! - закричал я, рассердившись за лорнет и насмешку, и, захохотав
ему прямо в лицо, разом перепрыгнул три ступеньки террасы...
- Счастливый путь! - пробормотал m-r M* и пошел своею дорогой.
Конечно, я тотчас же подошел к m-me M*, как только она указала на ме-
ня мужу, и глядел так, как будто она меня уже целый час назад пригласила
и как будто я уже целый месяц ходил с ней гулять по утрам. Но я никак не
мог разобрать: зачем она так смутилась, сконфузилась и что такое было у
ней на уме, когда она решилась прибегнуть к своей маленькой лжи? Зачем
она просто не сказала, что идет одна? Теперь я не знал, как и глядеть на
нее; но, пораженный удивлением, я, однако ж, пренаивно начал помаленьку
заглядывать ей в лицо; но, так же как и час назад, на репетиции, она не
примечала ни подглядываний, ни немых вопросов моих. Все та же мучи-
тельная забота, но еще явственнее, еще глубже, чем тогда, отражалась в
ее лице, в ее волнении, в походке. Она спешила куда-то, все более и бо-
лее ускоряя шаг, и с беспокойством заглядывала в каждую аллею, в каждую
просеку рощи, оборачиваясь к стороне сада. И я тоже ожидал чего-то.
Вдруг за нами раздался лошадиный топот. Это была целая кавалькада наезд-
ниц и всадников, провожавших того Н-го, который так внезапно покидал на-
ше общество.
Между дамами была и моя блондинка, про которую говорил m-r M*, расс-
казывая о слезах ее. Но, по своему обыкновению, она хохотала как ребенок
и резво скакала на прекрасном гнедом коне. Поравнявшись с нами
тайны. Но, слава богу, дело обошлось без больших хлопот: меня просто не
заметили. Ей, кажется, было вовсе не до меня и не до репетиции: она была
рассеянна, грустна и мрачно-задумчива; видно было, что ее мучила ка-
кая-то большая забота. Покончив с моею ролью, я побежал переодеться и
через десять минут вышел на террасу в сад. Почти в то же время из других
дверей вышла и m-me M*, и как раз нам напротив появился самодовольный
супруг ее, который возвращался из сада, только что проводив туда целую
группу дам и там успев сдать их с рук на руки какому-то досужему
cavalier servant. Встреча мужа и жены, очевидно, была неожиданна. M-me
M*, неизвестно почему-то, вдруг смутилась, и легкая досада промелькнула
в ее нетерпеливом движении. Супруг, беспечно насвистывавший арию и во
всю дорогу глубокомысленно охорашивавший свои бакенбарды, теперь, при
встрече с женою, нахмурился и оглядел ее, как припоминаю теперь, реши-
тельно инквизиторским взглядом.
- Вы в сад? - спросил он, заметив омбрельку и книгу в руках жены.
- Нет, в рощу, - отвечала она, слегка покраснев.
- Одни?
- С ним... - проговорила m-me M*, указав на меня. - Я гуляю поутру
одна, - прибавила она каким-то неровным, неопределенным голосом, точно
таким, когда лгут первый раз в жизни.
- Гм... А я только что проводил туда целую компанию. Там все собира-
ются у цветочной беседки провожать Н-го. Он едет, вы знаете... у него
какая-то беда случилась там, в Одессе... Ваша кузина (он говорил о блон-
динке) и смеется, и чуть не плачет, все разом, не разберешь ее. Она мне,
впрочем, сказала, что вы за что-то сердиты на Н-го и потому не пошли его
провожать. Конечно, вздор?
- Она смеется, - отвечала m-me M*, сходя со ступенек террасы.
- Так это ваш каждодневный cavalier servant? - прибавил m-r M*, скри-
вив рот и наведя на меня свой лорнет.
- Паж! - закричал я, рассердившись за лорнет и насмешку, и, захохотав
ему прямо в лицо, разом перепрыгнул три ступеньки террасы...
- Счастливый путь! - пробормотал m-r M* и пошел своею дорогой.
Конечно, я тотчас же подошел к m-me M*, как только она указала на ме-
ня мужу, и глядел так, как будто она меня уже целый час назад пригласила
и как будто я уже целый месяц ходил с ней гулять по утрам. Но я никак не
мог разобрать: зачем она так смутилась, сконфузилась и что такое было у
ней на уме, когда она решилась прибегнуть к своей маленькой лжи? Зачем
она просто не сказала, что идет одна? Теперь я не знал, как и глядеть на
нее; но, пораженный удивлением, я, однако ж, пренаивно начал помаленьку
заглядывать ей в лицо; но, так же как и час назад, на репетиции, она не
примечала ни подглядываний, ни немых вопросов моих. Все та же мучи-
тельная забота, но еще явственнее, еще глубже, чем тогда, отражалась в
ее лице, в ее волнении, в походке. Она спешила куда-то, все более и бо-
лее ускоряя шаг, и с беспокойством заглядывала в каждую аллею, в каждую
просеку рощи, оборачиваясь к стороне сада. И я тоже ожидал чего-то.
Вдруг за нами раздался лошадиный топот. Это была целая кавалькада наезд-
ниц и всадников, провожавших того Н-го, который так внезапно покидал на-
ше общество.
Между дамами была и моя блондинка, про которую говорил m-r M*, расс-
казывая о слезах ее. Но, по своему обыкновению, она хохотала как ребенок
и резво скакала на прекрасном гнедом коне. Поравнявшись с нами