ем довольно пустых.
Два-три посетителя пили чай, да в одной дальней комнате сидела группа,
человека в четыре, и пили шампанское. Раскольникову показалось, что между
ними Заметов. Впрочем, издали нельзя было хорошо рассмотреть.
"А пусть!" - подумал он.
- Водки прикажете-с? - спросил половой.
- Чаю подай. Да принеси ты мне газет, старых, этак дней за пять сряду,
а я тебе на водку дам.
- Слушаю-с. Вот сегодняшние-с. И водки прикажете-с?
Старые газеты и чай явились. Раскольников уселся и стал отыскивать:
"Излер - Излер - Ацтеки - Ацтеки - Излер - Бартола - Массимо - Ацтеки -
Излер... фу, черт! А, вот отметки: провалилась с лестницы - мещанин сгорел
с вина - пожар на Песках - пожар на Петербургской - еще пожар на
Петербургской- еще пожар на Петербургской - Излер - Излер - Излер - Излер -
Массимо... А вот..."
Он отыскал наконец то, чего добивался, и стал читать; строки прыгали в
его глазах, он, однако ж, дочел все "известие" и жадно принялся отыскивать
в следующих нумерах позднейшие прибавления. Руки его дрожали, перебирая
листы, от судорожного нетерпения. Вдруг кто-то сел подле него, за его
столом. Он заглянул - Заметов, тот же самый Заметов и в том же виде, с
перстнями, с цепочками, с пробором в черных вьющихся и напомаженных
волосах, в щегольском жилете и в несколько потертом сюртуке и несвежем
белье. Он был весел, по крайней мере очень весело и добродушно улыбался.
Смуглое лицо его немного разгорелось от выпитого шампанского.
- Как! Вы здесь? - начал он с недоумением и таким тоном, как бы век
был знаком, - а мне вчера еще говорил Разумихин, что вы все не в памяти.
Вот странно! А ведь я был у вас...
Раскольников знал, что он подойдет. Он отложил газеты и поворотился к
Заметову. На его губах была усмешка, и какое-то новое раздражительное
нетерпение проглядывало в этой усмешке.
- Это я знаю, что вы были, - отвечал он, - слышал-с. Носок
отыскивали... А знаете, Разумихин от вас без ума, говорит, что вы с ним к
Лавизе Ивановне ходили, вот про которую вы старались тогда, поручику-то
Пороху мигали, а он все не понимал, помните? Уж как бы, кажется, не понять
- дело ясное... а?
- А уж какой он буян!
- Порох-то?
- Нет, приятель ваш, Разумихин...
- А хорошо вам жить, господин Заметов; в приятнейшие места вход
беспошлинный! Кто это вас сейчас шампанским-то наливал?
- А это мы... выпили... Уж и наливал?!
- Гонорарий! Всем пользуетесь! - Раскольников засмеялся. - Ничего,
добреющий мальчик, ничего! - прибавил он, стукнув Заметова по плечу, - я
ведь не назло, "а по всей то есь любови, играючи" говорю, вот как
работник-то ваш говорил, когда он Митьку тузил, вот, по старухиному-то
делу.
- А вы почем знаете?
- Да я, может, больше вашего знаю.
- Чтой-то какой вы странный... Верно, еще очень больны. Напрасно
вышли...
- А я вам странным кажусь?
- Да. Что это вы газеты читаете?
- Газеты.
- Много про пожары пишут...
- Нет, я не про пожары. - Тут он загадочно посмотрел на Заметова;
насмешливая улыбка опять искривила его губы. - Нет, я не про пожары, -
продолжал он, подмигивая Заметову. - А сознайтесь, милый юноша, что вам
ужасно хочется знать, про что я читал?
- Вовсе не хочется; я так спросил. Разве нельзя спросить? Что вы
все...
- Послушайте, вы человек образованный, литературный, а?
- Я из шестого класса гимназии, - отвеча
Два-три посетителя пили чай, да в одной дальней комнате сидела группа,
человека в четыре, и пили шампанское. Раскольникову показалось, что между
ними Заметов. Впрочем, издали нельзя было хорошо рассмотреть.
"А пусть!" - подумал он.
- Водки прикажете-с? - спросил половой.
- Чаю подай. Да принеси ты мне газет, старых, этак дней за пять сряду,
а я тебе на водку дам.
- Слушаю-с. Вот сегодняшние-с. И водки прикажете-с?
Старые газеты и чай явились. Раскольников уселся и стал отыскивать:
"Излер - Излер - Ацтеки - Ацтеки - Излер - Бартола - Массимо - Ацтеки -
Излер... фу, черт! А, вот отметки: провалилась с лестницы - мещанин сгорел
с вина - пожар на Песках - пожар на Петербургской - еще пожар на
Петербургской- еще пожар на Петербургской - Излер - Излер - Излер - Излер -
Массимо... А вот..."
Он отыскал наконец то, чего добивался, и стал читать; строки прыгали в
его глазах, он, однако ж, дочел все "известие" и жадно принялся отыскивать
в следующих нумерах позднейшие прибавления. Руки его дрожали, перебирая
листы, от судорожного нетерпения. Вдруг кто-то сел подле него, за его
столом. Он заглянул - Заметов, тот же самый Заметов и в том же виде, с
перстнями, с цепочками, с пробором в черных вьющихся и напомаженных
волосах, в щегольском жилете и в несколько потертом сюртуке и несвежем
белье. Он был весел, по крайней мере очень весело и добродушно улыбался.
Смуглое лицо его немного разгорелось от выпитого шампанского.
- Как! Вы здесь? - начал он с недоумением и таким тоном, как бы век
был знаком, - а мне вчера еще говорил Разумихин, что вы все не в памяти.
Вот странно! А ведь я был у вас...
Раскольников знал, что он подойдет. Он отложил газеты и поворотился к
Заметову. На его губах была усмешка, и какое-то новое раздражительное
нетерпение проглядывало в этой усмешке.
- Это я знаю, что вы были, - отвечал он, - слышал-с. Носок
отыскивали... А знаете, Разумихин от вас без ума, говорит, что вы с ним к
Лавизе Ивановне ходили, вот про которую вы старались тогда, поручику-то
Пороху мигали, а он все не понимал, помните? Уж как бы, кажется, не понять
- дело ясное... а?
- А уж какой он буян!
- Порох-то?
- Нет, приятель ваш, Разумихин...
- А хорошо вам жить, господин Заметов; в приятнейшие места вход
беспошлинный! Кто это вас сейчас шампанским-то наливал?
- А это мы... выпили... Уж и наливал?!
- Гонорарий! Всем пользуетесь! - Раскольников засмеялся. - Ничего,
добреющий мальчик, ничего! - прибавил он, стукнув Заметова по плечу, - я
ведь не назло, "а по всей то есь любови, играючи" говорю, вот как
работник-то ваш говорил, когда он Митьку тузил, вот, по старухиному-то
делу.
- А вы почем знаете?
- Да я, может, больше вашего знаю.
- Чтой-то какой вы странный... Верно, еще очень больны. Напрасно
вышли...
- А я вам странным кажусь?
- Да. Что это вы газеты читаете?
- Газеты.
- Много про пожары пишут...
- Нет, я не про пожары. - Тут он загадочно посмотрел на Заметова;
насмешливая улыбка опять искривила его губы. - Нет, я не про пожары, -
продолжал он, подмигивая Заметову. - А сознайтесь, милый юноша, что вам
ужасно хочется знать, про что я читал?
- Вовсе не хочется; я так спросил. Разве нельзя спросить? Что вы
все...
- Послушайте, вы человек образованный, литературный, а?
- Я из шестого класса гимназии, - отвеча