л Заметов с некоторым
достоинством.
- Из шестого! Ах ты мой воробушек! С пробором, в перстнях - богатый
человек! Фу, какой миленький мальчик! - Тут Раскольников залился нервным
смехом, прямо в лицо Заметову. Тот отшатнулся, и не то чтоб обиделся, а уж
очень удивился.
- Фу, какой странный! - повторил Заметов очень серьезно. - Мне
сдается, что вы все еще бредите.
- Брежу? Врешь, воробушек!.. Так я странен? Ну, а любопытен я вам, а?
Любопытен?
- Любопытен.
- Так сказать, про что я читал, что разыскивал? Ишь ведь сколько
нумеров велел натащить! Подозрительно, а?
- Ну, скажите.
- Ушки на макушке?
- Какая еще там макушка?
- После скажу, какая макушка, а теперь, мой милейший, объявляю вам...
нет, лучше: "сознаюсь"... Нет, и это не то: "показание даю, а вы снимаете"
- вот как! Так даю показание, что читал, интересовался... отыскивал...
разыскивал... - Раскольников прищурил глаза и выждал, - разыскивал - и для
того и зашел сюда - об убийстве старухи чиновницы, - произнес он наконец,
почти шепотом, чрезвычайно приблизив свое лицо к лицу Заметова. Заметов
смотрел на него прямо в упор, не шевелясь и не отодвигая своего лица от его
лица. Страннее всего показалось потом Заметову, что ровно целую минуту
длилось у них молчание и ровно целую минуту они так друг на друга глядели.
- Ну что ж что читали? - вскричал он вдруг в недоумении и в
нетерпении. - Мне-то какое дело! Что ж в том?
- Это вот та самая старуха, - продолжал Раскольников, тем же шепотом и
не шевельнувшись от восклицания Заметова, - та самая, про которую, помните,
когда стали в конторе рассказывать, а я в обморок-то упал. Что, теперь
понимаете?
- Да что такое? Что... "понимаете"? - произнес Заметов почти в
тревоге.
Неподвижное и серьезное лицо Раскольникова преобразилось в одно
мгновение, и вдруг он залился опять тем же нервным хохотом, как давеча, как
будто сам совершенно не в силах был сдержать себя. И в один миг
припомнилось ему до чрезвычайной ясности ощущения одно недавнее мгновение,
когда он стоял за дверью, с топором, топор прыгал, они за дверью ругались и
ломились, а ему вдруг захотелось закричать им, ругаться с ними, высунуть им
язык, дразнить их, смеяться, хохотать, хохотать, хохотать!
- Вы или сумасшедший, или... - проговорил Заметов - и остановился, как
будто вдруг пораженный мыслью, внезапно промелькнувшею в уме его.
- Или? Что "или"? Ну, что? Ну, скажите-ка!
- Ничего! - в сердцах отвечал Заметов, - все вздор!
Оба замолчали. После внезапного, припадочного взрыва смеха
Раскольников стал вдруг задумчив и грустен. Он облокотился на стол и подпер
рукой голову. Казалось, он совершенно забыл про Заметова. Молчание длилось
довольно долго.
- Что вы чай-то не пьете? Остынет, - сказал Заметов.
- А? Что? Чай?.. Пожалуй... - Раскольников глотнул из стакана, положил
в рот кусочек хлеба и вдруг, посмотрев на Заметова, казалось, все припомнил
и как будто встряхнулся: лицо его приняло в ту же минуту первоначальное
насмешливое выражение. Он продолжал пить чай.
- Нынче много этих мошенничеств развелось, - сказал Заметов. - Вот
недавно еще я читал в "Московских ведомостях", что в Москве целую шайку
фальшивых монетчиков изловили. Целое общество было. Подделывали билеты.
- О, это уже давно! Я еще месяц назад читал, - отвечал спокойно
Раскольников. - Так это-то, по-вашему, мошенники? - прибавил он,
достоинством.
- Из шестого! Ах ты мой воробушек! С пробором, в перстнях - богатый
человек! Фу, какой миленький мальчик! - Тут Раскольников залился нервным
смехом, прямо в лицо Заметову. Тот отшатнулся, и не то чтоб обиделся, а уж
очень удивился.
- Фу, какой странный! - повторил Заметов очень серьезно. - Мне
сдается, что вы все еще бредите.
- Брежу? Врешь, воробушек!.. Так я странен? Ну, а любопытен я вам, а?
Любопытен?
- Любопытен.
- Так сказать, про что я читал, что разыскивал? Ишь ведь сколько
нумеров велел натащить! Подозрительно, а?
- Ну, скажите.
- Ушки на макушке?
- Какая еще там макушка?
- После скажу, какая макушка, а теперь, мой милейший, объявляю вам...
нет, лучше: "сознаюсь"... Нет, и это не то: "показание даю, а вы снимаете"
- вот как! Так даю показание, что читал, интересовался... отыскивал...
разыскивал... - Раскольников прищурил глаза и выждал, - разыскивал - и для
того и зашел сюда - об убийстве старухи чиновницы, - произнес он наконец,
почти шепотом, чрезвычайно приблизив свое лицо к лицу Заметова. Заметов
смотрел на него прямо в упор, не шевелясь и не отодвигая своего лица от его
лица. Страннее всего показалось потом Заметову, что ровно целую минуту
длилось у них молчание и ровно целую минуту они так друг на друга глядели.
- Ну что ж что читали? - вскричал он вдруг в недоумении и в
нетерпении. - Мне-то какое дело! Что ж в том?
- Это вот та самая старуха, - продолжал Раскольников, тем же шепотом и
не шевельнувшись от восклицания Заметова, - та самая, про которую, помните,
когда стали в конторе рассказывать, а я в обморок-то упал. Что, теперь
понимаете?
- Да что такое? Что... "понимаете"? - произнес Заметов почти в
тревоге.
Неподвижное и серьезное лицо Раскольникова преобразилось в одно
мгновение, и вдруг он залился опять тем же нервным хохотом, как давеча, как
будто сам совершенно не в силах был сдержать себя. И в один миг
припомнилось ему до чрезвычайной ясности ощущения одно недавнее мгновение,
когда он стоял за дверью, с топором, топор прыгал, они за дверью ругались и
ломились, а ему вдруг захотелось закричать им, ругаться с ними, высунуть им
язык, дразнить их, смеяться, хохотать, хохотать, хохотать!
- Вы или сумасшедший, или... - проговорил Заметов - и остановился, как
будто вдруг пораженный мыслью, внезапно промелькнувшею в уме его.
- Или? Что "или"? Ну, что? Ну, скажите-ка!
- Ничего! - в сердцах отвечал Заметов, - все вздор!
Оба замолчали. После внезапного, припадочного взрыва смеха
Раскольников стал вдруг задумчив и грустен. Он облокотился на стол и подпер
рукой голову. Казалось, он совершенно забыл про Заметова. Молчание длилось
довольно долго.
- Что вы чай-то не пьете? Остынет, - сказал Заметов.
- А? Что? Чай?.. Пожалуй... - Раскольников глотнул из стакана, положил
в рот кусочек хлеба и вдруг, посмотрев на Заметова, казалось, все припомнил
и как будто встряхнулся: лицо его приняло в ту же минуту первоначальное
насмешливое выражение. Он продолжал пить чай.
- Нынче много этих мошенничеств развелось, - сказал Заметов. - Вот
недавно еще я читал в "Московских ведомостях", что в Москве целую шайку
фальшивых монетчиков изловили. Целое общество было. Подделывали билеты.
- О, это уже давно! Я еще месяц назад читал, - отвечал спокойно
Раскольников. - Так это-то, по-вашему, мошенники? - прибавил он,