Петрович даже отшатнулся на спинку стула, точно уж так
неожиданно и он был изумлен вопросом.
- Как кто убил?.. - переговорил он, точно не веря ушам своим, - да вы
убили, Родион Романыч! Вы и убили-с... - прибавил он почти шепотом,
совершенно убежденным голосом.
Раскольников вскочил с дивана, постоял было несколько секунд и сел
опять, не говоря ни слова. Мелкие конвульсии вдруг прошли по всему его
лицу.
- Губка-то опять, как и тогда, вздрагивает, - пробормотал как бы даже
с участием Порфирий Петрович. - Вы меня, Родион Романыч, кажется, не так
поняли-с, - прибавил он, несколько помолчав, - оттого так и изумились. Я
именно пришел с тем, чтоб уже все сказать и дело повести на открытую.
- Это не я убил, - прошептал было Раскольников, точно испуганные
маленькие дети, когда их захватывают на месте преступления.
- Нет, это вы-с, Родион Романыч, вы-с, и некому больше-с, - строго и
убежденно прошептал Порфирий.
Они оба замолчали, и молчание длилось даже до странности долго, минут
десять. Раскольников облокотился на стул и молча ерошил пальцами свои
волосы. Порфирий Петрович сидел смирно и ждал. Вдруг Раскольников
презрительно посмотрел на Порфирия.
- Опять вы за старое, Порфирий Петрович! Все за те же ваши приемы: как
это вам не надоест, в самом деле?
- Э, полноте, что' мне теперь приемы! Другое бы дело, если бы тут
находились свидетели; а то ведь мы один на один шепчем. Сами видите, я не с
тем к вам пришел, чтобы гнать и ловить вас, как зайца. Признаетесь, аль нет
- в эту минуту мне все равно. Про себя-то я и без вас убежден.
- А коли так, зачем вы пришли? - раздражительно спросил Раскольников.
- Я вам прежний вопрос задаю: если вы меня виновным считаете, зачем не
берете вы меня в острог?
- Ну, вот это вопрос! По пунктам вам и отвечу: во-первых, взять вас
так прямо под арест мне невыгодно.
- Как невыгодно! Коли вы убеждены, так вы должны...
- Эх, что ж, что я убежден? Ведь все это покамест мои мечты-с. Да и
что я вас на покой-то туда посажу? Сами знаете, коли сами проситесь.
Приведу я, например, уличать вас мещанинишку, а вы ему скажете: "Ты пьян
аль нет? Кто меня с тобой видел? Я тебя просто за пьяного и принимал, да ты
и был пьян", - ну что я вам тогда на это скажу, тем паче, что ваше-то еще
правдоподобнее, чем его, потому что в его показании одна психология, - что
его рылу даже и неприлично, - а вы-то в самую точку попадаете, потому что
пьет, мерзавец, горькую и слишком даже известен. Да и сам я вам откровенно
признавался, уже несколько раз, что психология эта о двух концах и что
второй конец больше будет, да и гораздо правдоподобнее, а что, кроме этого,
против вас у меня пока и нет ничего. И хоть я вас все-таки посажу и даже
сам вот я пришел ( совсем не по-людски) вам обо всем вперед объявить, а
все-таки прямо вам говорю ( тоже не по-людски), что мне это будет
невыгодно. Ну-с, во-вторых, я потому к вам пришел...
- Ну да, во-вторых? ( Раскольников все еще задыхался).
- Потому что, как я уж и объявил давеча, считаю себя обязанным вам
объяснением. Не хочу, чтобы вы меня за изверга почитали, тем паче, что
искренно к вам расположен, верьте не верьте. Вследствие чего, в-третьих, и
пришел к вам с открытым и прямым предложением - учинить явку с повинною.
Это вам будет бесчисленно выгоднее, да и мне тоже выгоднее, - потому с плеч
долой. Ну что, откровенно или нет с моей стороны?
Раскольников п
неожиданно и он был изумлен вопросом.
- Как кто убил?.. - переговорил он, точно не веря ушам своим, - да вы
убили, Родион Романыч! Вы и убили-с... - прибавил он почти шепотом,
совершенно убежденным голосом.
Раскольников вскочил с дивана, постоял было несколько секунд и сел
опять, не говоря ни слова. Мелкие конвульсии вдруг прошли по всему его
лицу.
- Губка-то опять, как и тогда, вздрагивает, - пробормотал как бы даже
с участием Порфирий Петрович. - Вы меня, Родион Романыч, кажется, не так
поняли-с, - прибавил он, несколько помолчав, - оттого так и изумились. Я
именно пришел с тем, чтоб уже все сказать и дело повести на открытую.
- Это не я убил, - прошептал было Раскольников, точно испуганные
маленькие дети, когда их захватывают на месте преступления.
- Нет, это вы-с, Родион Романыч, вы-с, и некому больше-с, - строго и
убежденно прошептал Порфирий.
Они оба замолчали, и молчание длилось даже до странности долго, минут
десять. Раскольников облокотился на стул и молча ерошил пальцами свои
волосы. Порфирий Петрович сидел смирно и ждал. Вдруг Раскольников
презрительно посмотрел на Порфирия.
- Опять вы за старое, Порфирий Петрович! Все за те же ваши приемы: как
это вам не надоест, в самом деле?
- Э, полноте, что' мне теперь приемы! Другое бы дело, если бы тут
находились свидетели; а то ведь мы один на один шепчем. Сами видите, я не с
тем к вам пришел, чтобы гнать и ловить вас, как зайца. Признаетесь, аль нет
- в эту минуту мне все равно. Про себя-то я и без вас убежден.
- А коли так, зачем вы пришли? - раздражительно спросил Раскольников.
- Я вам прежний вопрос задаю: если вы меня виновным считаете, зачем не
берете вы меня в острог?
- Ну, вот это вопрос! По пунктам вам и отвечу: во-первых, взять вас
так прямо под арест мне невыгодно.
- Как невыгодно! Коли вы убеждены, так вы должны...
- Эх, что ж, что я убежден? Ведь все это покамест мои мечты-с. Да и
что я вас на покой-то туда посажу? Сами знаете, коли сами проситесь.
Приведу я, например, уличать вас мещанинишку, а вы ему скажете: "Ты пьян
аль нет? Кто меня с тобой видел? Я тебя просто за пьяного и принимал, да ты
и был пьян", - ну что я вам тогда на это скажу, тем паче, что ваше-то еще
правдоподобнее, чем его, потому что в его показании одна психология, - что
его рылу даже и неприлично, - а вы-то в самую точку попадаете, потому что
пьет, мерзавец, горькую и слишком даже известен. Да и сам я вам откровенно
признавался, уже несколько раз, что психология эта о двух концах и что
второй конец больше будет, да и гораздо правдоподобнее, а что, кроме этого,
против вас у меня пока и нет ничего. И хоть я вас все-таки посажу и даже
сам вот я пришел ( совсем не по-людски) вам обо всем вперед объявить, а
все-таки прямо вам говорю ( тоже не по-людски), что мне это будет
невыгодно. Ну-с, во-вторых, я потому к вам пришел...
- Ну да, во-вторых? ( Раскольников все еще задыхался).
- Потому что, как я уж и объявил давеча, считаю себя обязанным вам
объяснением. Не хочу, чтобы вы меня за изверга почитали, тем паче, что
искренно к вам расположен, верьте не верьте. Вследствие чего, в-третьих, и
пришел к вам с открытым и прямым предложением - учинить явку с повинною.
Это вам будет бесчисленно выгоднее, да и мне тоже выгоднее, - потому с плеч
долой. Ну что, откровенно или нет с моей стороны?
Раскольников п