но что значит в настроении-то быть. И господин
Разумихин тогда, - ах! камень-то, камень-то, помните, камень-то, вот еще
под которым вещи-то спрятаны? Ну вот точно вижу его где-нибудь там, в
огороде, - в огороде ведь говорили вы, Заметову-то, а потом у меня-то, во
второй раз? А как начали мы тогда эту вашу статью перебирать, как стали вы
излагать - так вот каждое-то слово ваше вдвойне принимаешь, точно другое
под ним сидит! Ну вот, Родион Романыч, таким-то вот образом я и дошел до
последних столбов, да как стукнулся лбом, и опомнился. Нет, говорю, что это
я! Ведь если захотеть, то все это, говорю, до последней черты можно в
другую сторону объяснить, даже еще натуральнее выйдет. Мука-с! "Нет, думаю,
мне бы уж лучше черточку!.." Да как услышал тогда про эти колокольчики, так
весь даже так и замер, даже дрожь прохватила. "Ну, думаю, вот она черточка
и есть! Оно!" Да уж и не рассуждал я тогда, просто не хотел. Тысячу бы
рублей в ту минуту я дал, своих собственных, чтобы только на вас в свои
глаза посмотреть: как вы тогда сто шагов с мещанинишкой рядом шли, после
того как он вам "убийцу" в глаза сказал, и ничего у него, целых сто шагов,
спросить не посмели!.. Ну, а холод-то этот в спинном мозгу? Колокольчики-то
эти, в болезни-то, в полубреде-то? Итак, Родион Романыч, что ж вам после
того и удивляться, что я с вами тогда такие штуки шутил? И зачем вы сами в
ту самую минуту пришли? Ведь и вас кто-то как будто подталкивал, ей-богу, а
если бы не развел нас Миколка, то ... а Миколку-то тогда помните? Хорошо
запомнили? Ведь это был гром-с! Ведь это гром грянул из тучи, громовая
стрела! Ну, а как я его встретил? Стреле-то вот ни на столечко не поверил,
сами изволили видеть! Да куда! Уж потом, после вас, когда он стал весьма и
весьма складно на иные пункты отвечать, так что я сам удивился, и потом ему
ни на грош не поверил! Вот что значит укрепился, как адамант. Нет, думаю,
морген фри! Какой уж тут Миколка!
- Мне Разумихин сейчас говорил, что вы и теперь обвиняете Николая и
сами Разумихина в том уверяли...
Дух у него захватило, и он не докончил. Он слушал в невыразимом
волнении, как человек, насквозь его раскусивший, от самого себя отрекался.
Он боялся поверить и не верил. В двусмысленных еще словах он жадно искал и
ловил чего-нибудь более точного и окончательного.
- Господин-то Разумихин! - вскричал Порфирий Петрович, точно
обрадовавшись вопросу все молчавшего Раскольникова, - хе-хе-хе! Да
господина Разумихина так и надо было прочь отвести: двоим любо, третий не
суйся. Господин Разумихин не то-с, да и человек посторонний, прибежал ко
мне весь такой бледный... Ну да бог с ним, что его сюда мешать! А насчет
Миколки угодно ли вам знать, что это за сюжет, в том виде, как то есть я
его понимаю? Перво-наперво это еще дитя несовершеннолетнее, и не то чтобы
трус, а так, вроде как бы художника какого-нибудь. Право-с, вы не смейтесь,
что я так его изъясняю. Невинен и ко всему восприимчив. Сердце имеет;
фантаст. Он и петь, он и плясать, он и сказки, говорят, так рассказывает,
что из других мест сходятся слушать. И в школу ходить, и хохотать до упаду
оттого, что пальчик покажут, и пьянствовать до бесчувствия, не то чтоб от
разврата, а так, полосами, когда напоят, по-детски еще. Он тогда вот и
украл, а и сам этого не знает; потому "коли на земле поднял, что за украл?"
А известно ли вам, что он из раскольников, да и не то чтоб из раскольников,
а просто сектант; у него в роде бегуны бывали, и сам
Разумихин тогда, - ах! камень-то, камень-то, помните, камень-то, вот еще
под которым вещи-то спрятаны? Ну вот точно вижу его где-нибудь там, в
огороде, - в огороде ведь говорили вы, Заметову-то, а потом у меня-то, во
второй раз? А как начали мы тогда эту вашу статью перебирать, как стали вы
излагать - так вот каждое-то слово ваше вдвойне принимаешь, точно другое
под ним сидит! Ну вот, Родион Романыч, таким-то вот образом я и дошел до
последних столбов, да как стукнулся лбом, и опомнился. Нет, говорю, что это
я! Ведь если захотеть, то все это, говорю, до последней черты можно в
другую сторону объяснить, даже еще натуральнее выйдет. Мука-с! "Нет, думаю,
мне бы уж лучше черточку!.." Да как услышал тогда про эти колокольчики, так
весь даже так и замер, даже дрожь прохватила. "Ну, думаю, вот она черточка
и есть! Оно!" Да уж и не рассуждал я тогда, просто не хотел. Тысячу бы
рублей в ту минуту я дал, своих собственных, чтобы только на вас в свои
глаза посмотреть: как вы тогда сто шагов с мещанинишкой рядом шли, после
того как он вам "убийцу" в глаза сказал, и ничего у него, целых сто шагов,
спросить не посмели!.. Ну, а холод-то этот в спинном мозгу? Колокольчики-то
эти, в болезни-то, в полубреде-то? Итак, Родион Романыч, что ж вам после
того и удивляться, что я с вами тогда такие штуки шутил? И зачем вы сами в
ту самую минуту пришли? Ведь и вас кто-то как будто подталкивал, ей-богу, а
если бы не развел нас Миколка, то ... а Миколку-то тогда помните? Хорошо
запомнили? Ведь это был гром-с! Ведь это гром грянул из тучи, громовая
стрела! Ну, а как я его встретил? Стреле-то вот ни на столечко не поверил,
сами изволили видеть! Да куда! Уж потом, после вас, когда он стал весьма и
весьма складно на иные пункты отвечать, так что я сам удивился, и потом ему
ни на грош не поверил! Вот что значит укрепился, как адамант. Нет, думаю,
морген фри! Какой уж тут Миколка!
- Мне Разумихин сейчас говорил, что вы и теперь обвиняете Николая и
сами Разумихина в том уверяли...
Дух у него захватило, и он не докончил. Он слушал в невыразимом
волнении, как человек, насквозь его раскусивший, от самого себя отрекался.
Он боялся поверить и не верил. В двусмысленных еще словах он жадно искал и
ловил чего-нибудь более точного и окончательного.
- Господин-то Разумихин! - вскричал Порфирий Петрович, точно
обрадовавшись вопросу все молчавшего Раскольникова, - хе-хе-хе! Да
господина Разумихина так и надо было прочь отвести: двоим любо, третий не
суйся. Господин Разумихин не то-с, да и человек посторонний, прибежал ко
мне весь такой бледный... Ну да бог с ним, что его сюда мешать! А насчет
Миколки угодно ли вам знать, что это за сюжет, в том виде, как то есть я
его понимаю? Перво-наперво это еще дитя несовершеннолетнее, и не то чтобы
трус, а так, вроде как бы художника какого-нибудь. Право-с, вы не смейтесь,
что я так его изъясняю. Невинен и ко всему восприимчив. Сердце имеет;
фантаст. Он и петь, он и плясать, он и сказки, говорят, так рассказывает,
что из других мест сходятся слушать. И в школу ходить, и хохотать до упаду
оттого, что пальчик покажут, и пьянствовать до бесчувствия, не то чтоб от
разврата, а так, полосами, когда напоят, по-детски еще. Он тогда вот и
украл, а и сам этого не знает; потому "коли на земле поднял, что за украл?"
А известно ли вам, что он из раскольников, да и не то чтоб из раскольников,
а просто сектант; у него в роде бегуны бывали, и сам