у.
- Алену Ивановну и сестрицу ихнюю, Лизавету Ивановну, я... убил...
топором. Омрачение нашло... - прибавил он вдруг и опять замолчал. Он все
стоял на коленях.
Порфирий Петрович несколько мгновений стоял, как бы вдумываясь, но
вдруг опять вспорхнулся и замахал руками на непрошеных свидетелей. Те мигом
скрылись, и дверь притворилась. Затем он поглядел на стоявшего в углу
Раскольникова, дико смотревшего на Николая, и направился было к нему, но
вдруг остановился, посмотрел на него, перевел тотчас же свой взгляд на
Николая, потом опять на Раскольникова, потом опять на Николая и вдруг, как
бы увлеченный, опять набросился на Николая.
- Ты мне что с своим омрачением-то вперед забегаешь? - крикнул он на
него почти со злобой. - Я тебя еще не спрашивал: находило или нет на тебя
омрачение... говори: ты убил?
- Я убивец... показание сдаю... - произнес Николай.
- Э-эх! Чем ты убил?
- Топором. Припас.
- Эх, спешит! Один?
Николай не понял вопроса.
- Один убил?
- Один. А Митька неповинен и всему тому непричастен.
- Да не спеши с Митькой-то! Э-эх!
- Как же ты, ну, как же ты с лестницы-то тогда сбежал? Ведь дворники
вас обоих встретили?
- Это я для отводу... тогда... бежал с Митькой, - как бы заторопясь и
заранее приготовившись, ответил Николай.
- Ну, так и есть! - злобно вскрикнул Порфирий, - не свои слова
говорит! - пробормотал он как бы про себя и вдруг опять увидал
Раскольникова.
Он, видимо, до того увлекся с Николаем, что на одно мгновение даже
забыл о Раскольникове. Теперь он вдруг опомнился, даже смутился...
- Родион Романович, батюшка! Извините-с, - кинулся он к нему, - этак
нельзя-с; пожалуйте-с... вам тут нечего... я и сам... видите, какие
сюрпризы!.. пожалуйте-с!..
И, взяв его за руку, он показал ему на дверь.
- Вы, кажется, этого не ожидали? - проговорил Раскольников, конечно,
ничего еще не понимавший ясно, но уже успевший сильно ободриться.
- Да и вы, батюшка, не ожидали. Ишь ручка-то как дрожит! хе-хе!
- Да и вы дрожите, Порфирий Петрович.
- И я дрожу-с; не ожидал-с!..
Они уже стояли в дверях. Порфирий нетерпеливо ждал, чтобы прошел
Раскольников.
- А сюрпризик-то так и не покажете? - проговорил вдруг Раскольников.
- Говорит, а у самого еще зубки во рту один о другой колотятся, хе-хе!
Иронический вы человек! Ну-с, до свидания-с.
- По-моему, так прощайте!
- Как бог приведет-с, как бог приведет-с! - пробормотал Порфирий с
искривившеюся как-то улыбкой.
Проходя канцелярию, Раскольников заметил, что многие на него
пристально посмотрели. В прихожей, в толпе, он успел разглядеть обоих
дворников из того дома, которых он подзывал тогда ночью к квартальному. Они
стояли и чего-то ждали. Но только что он вышел на лестницу, вдруг услышал
за собой опять голос Порфирия Петровича. Обернувшись, он увидел, что тот
догонял его, весь запыхавшись.
- Одно словцо-с, Родион Романович; там насчет всего этого прочего, как
бог приведет, а все-таки по форме кой о чем придется спросить-с... так мы
еще увидимся, так-с.
И Порфирий остановился перед ним с улыбкой.
- Так-с, - прибавил он еще раз.
Можно было предположить, что ему еще что-то хотелось сказать, но
как-то не выговаривалось.
- А вы меня, Порфирий Петрович, извините насчет давешнего... я
погорячился, - начал было совершенно уже обод
- Алену Ивановну и сестрицу ихнюю, Лизавету Ивановну, я... убил...
топором. Омрачение нашло... - прибавил он вдруг и опять замолчал. Он все
стоял на коленях.
Порфирий Петрович несколько мгновений стоял, как бы вдумываясь, но
вдруг опять вспорхнулся и замахал руками на непрошеных свидетелей. Те мигом
скрылись, и дверь притворилась. Затем он поглядел на стоявшего в углу
Раскольникова, дико смотревшего на Николая, и направился было к нему, но
вдруг остановился, посмотрел на него, перевел тотчас же свой взгляд на
Николая, потом опять на Раскольникова, потом опять на Николая и вдруг, как
бы увлеченный, опять набросился на Николая.
- Ты мне что с своим омрачением-то вперед забегаешь? - крикнул он на
него почти со злобой. - Я тебя еще не спрашивал: находило или нет на тебя
омрачение... говори: ты убил?
- Я убивец... показание сдаю... - произнес Николай.
- Э-эх! Чем ты убил?
- Топором. Припас.
- Эх, спешит! Один?
Николай не понял вопроса.
- Один убил?
- Один. А Митька неповинен и всему тому непричастен.
- Да не спеши с Митькой-то! Э-эх!
- Как же ты, ну, как же ты с лестницы-то тогда сбежал? Ведь дворники
вас обоих встретили?
- Это я для отводу... тогда... бежал с Митькой, - как бы заторопясь и
заранее приготовившись, ответил Николай.
- Ну, так и есть! - злобно вскрикнул Порфирий, - не свои слова
говорит! - пробормотал он как бы про себя и вдруг опять увидал
Раскольникова.
Он, видимо, до того увлекся с Николаем, что на одно мгновение даже
забыл о Раскольникове. Теперь он вдруг опомнился, даже смутился...
- Родион Романович, батюшка! Извините-с, - кинулся он к нему, - этак
нельзя-с; пожалуйте-с... вам тут нечего... я и сам... видите, какие
сюрпризы!.. пожалуйте-с!..
И, взяв его за руку, он показал ему на дверь.
- Вы, кажется, этого не ожидали? - проговорил Раскольников, конечно,
ничего еще не понимавший ясно, но уже успевший сильно ободриться.
- Да и вы, батюшка, не ожидали. Ишь ручка-то как дрожит! хе-хе!
- Да и вы дрожите, Порфирий Петрович.
- И я дрожу-с; не ожидал-с!..
Они уже стояли в дверях. Порфирий нетерпеливо ждал, чтобы прошел
Раскольников.
- А сюрпризик-то так и не покажете? - проговорил вдруг Раскольников.
- Говорит, а у самого еще зубки во рту один о другой колотятся, хе-хе!
Иронический вы человек! Ну-с, до свидания-с.
- По-моему, так прощайте!
- Как бог приведет-с, как бог приведет-с! - пробормотал Порфирий с
искривившеюся как-то улыбкой.
Проходя канцелярию, Раскольников заметил, что многие на него
пристально посмотрели. В прихожей, в толпе, он успел разглядеть обоих
дворников из того дома, которых он подзывал тогда ночью к квартальному. Они
стояли и чего-то ждали. Но только что он вышел на лестницу, вдруг услышал
за собой опять голос Порфирия Петровича. Обернувшись, он увидел, что тот
догонял его, весь запыхавшись.
- Одно словцо-с, Родион Романович; там насчет всего этого прочего, как
бог приведет, а все-таки по форме кой о чем придется спросить-с... так мы
еще увидимся, так-с.
И Порфирий остановился перед ним с улыбкой.
- Так-с, - прибавил он еще раз.
Можно было предположить, что ему еще что-то хотелось сказать, но
как-то не выговаривалось.
- А вы меня, Порфирий Петрович, извините насчет давешнего... я
погорячился, - начал было совершенно уже обод