и я смотрю в сторону. Я, наконец, поднес к его роже
кулак и сказал, что размозжу его, по-родственному. Он только посмотрел на
меня. Я плюнул и ушел, вот и все. Очень глупо. С Заметовым я ни слова.
Только видишь: я думал, что подгадил, а мне, сходя с лестницы, мысль одна
пришла, так и осенила меня: из чего мы с тобой хлопочем? Ведь если б тебе
опасность была, или там что-нибудь, ну конечно. А ведь тебе что! Ты тут ни
при чем, так наплевать на них; мы же над ними насмеемся потом, а я бы на
твоем месте их еще мистифицировать стал. Ведь как им стыдно-то потом будет!
Плюнь; потом и поколотить можно будет, а теперь посмеемся!
- Разумеется, так! - ответил Раскольников. "А что-то ты завтра
скажешь?" - подумал он про себя. Странное дело, до сих пор еще ни разу не
приходило ему в голову: "что подумает Разумихин, когда узнает?" Подумав
это, Раскольников пристально поглядел на него. Теперешним же отчетом
Разумихина о посещении Порфирия он очень немного был заинтересован: так
много убыло с тех пор и прибавилось!..
В коридоре они столкнулись с Лужиным: он явился ровно в восемь часов и
отыскивал нумер, так что все трое вошли вместе, но не глядя друг на друга и
не кланяясь. Молодые люди прошли вперед, а Петр Петрович, для приличия,
замешкался несколько в прихожей, снимая пальто. Пульхерия Александровна
тотчас же вышла встретить его на пороге. Дуня здоровалась с братом.
Петр Петрович вошел и довольно любезно, хотя и с удвоенною
солидностью, раскланялся с дамами. Впрочем, смотрел так, как будто немного
сбился и еще не нашелся. Пульхерия Александровна, тоже как будто
сконфузившаяся, тотчас же поспешила рассадить всех за круглым столом, на
котором кипел самовар. Дуня и Лужин поместились напротив друг друга по
обоим концам стола. Разумихин и Раскольников пришлись напротив Пульхерии
Александровны - Разумихин ближе к Лужину, а Раскольников подле сестры.
Наступило мгновенное молчание. Петр Петрович не спеша вынул батистовый
платок, от которого понесло духами, и высморкался с видом хотя и
добродетельного, но все же несколько оскорбленного в своем достоинстве
человека, и притом твердо решившегося потребовать объяснений. Ему еще в
передней пришла было мысль: не снимать пальто и уехать и тем скоро и
внушительно наказать обеих дам, так чтобы разом дать все почувствовать. Но
он не решился. Притом этот человек не любил неизвестности, а тут надо было
разъяснить: если так явно нарушено его приказание, значит, что-нибудь да
есть, а стало быть, лучше наперед узнать; наказать же всегда будет время,
да и в его руках.
- Надеюсь, путешествие прошло благополучно? - официально обратился он
к Пульхерии Александровне.
- Слава богу, Петр Петрович.
- Весьма приятно-с. И Авдотья Романовна тоже не устали?
- Я-то молода и сильна, не устану, а мамаше так очень тяжело было, -
отвечала Дунечка.
- Что делать-с; наши национальные дороги весьма длинны. Велика так
называемая "матушка Россия"... Я же, при всем желании, никак не мог вчера
поспешить к встрече. Надеюсь, однако, что все произошло без особых хлопот?
- Ах, нет, Петр Петрович, мы были очень обескуражены, - с особой
интонацией поспешила заявить Пульхерия Александровна, - и если б сам бог,
кажется, не послал нам вчера Дмитрия Прокофьича, то мы просто бы так и
пропали. Вот они, Дмитрий Прокофьич Разумихин, - прибавила она, рекомендуя
его Лужину.
- Как же, имел удовольствие... вчера, - пробормотал Лужин,
неп
кулак и сказал, что размозжу его, по-родственному. Он только посмотрел на
меня. Я плюнул и ушел, вот и все. Очень глупо. С Заметовым я ни слова.
Только видишь: я думал, что подгадил, а мне, сходя с лестницы, мысль одна
пришла, так и осенила меня: из чего мы с тобой хлопочем? Ведь если б тебе
опасность была, или там что-нибудь, ну конечно. А ведь тебе что! Ты тут ни
при чем, так наплевать на них; мы же над ними насмеемся потом, а я бы на
твоем месте их еще мистифицировать стал. Ведь как им стыдно-то потом будет!
Плюнь; потом и поколотить можно будет, а теперь посмеемся!
- Разумеется, так! - ответил Раскольников. "А что-то ты завтра
скажешь?" - подумал он про себя. Странное дело, до сих пор еще ни разу не
приходило ему в голову: "что подумает Разумихин, когда узнает?" Подумав
это, Раскольников пристально поглядел на него. Теперешним же отчетом
Разумихина о посещении Порфирия он очень немного был заинтересован: так
много убыло с тех пор и прибавилось!..
В коридоре они столкнулись с Лужиным: он явился ровно в восемь часов и
отыскивал нумер, так что все трое вошли вместе, но не глядя друг на друга и
не кланяясь. Молодые люди прошли вперед, а Петр Петрович, для приличия,
замешкался несколько в прихожей, снимая пальто. Пульхерия Александровна
тотчас же вышла встретить его на пороге. Дуня здоровалась с братом.
Петр Петрович вошел и довольно любезно, хотя и с удвоенною
солидностью, раскланялся с дамами. Впрочем, смотрел так, как будто немного
сбился и еще не нашелся. Пульхерия Александровна, тоже как будто
сконфузившаяся, тотчас же поспешила рассадить всех за круглым столом, на
котором кипел самовар. Дуня и Лужин поместились напротив друг друга по
обоим концам стола. Разумихин и Раскольников пришлись напротив Пульхерии
Александровны - Разумихин ближе к Лужину, а Раскольников подле сестры.
Наступило мгновенное молчание. Петр Петрович не спеша вынул батистовый
платок, от которого понесло духами, и высморкался с видом хотя и
добродетельного, но все же несколько оскорбленного в своем достоинстве
человека, и притом твердо решившегося потребовать объяснений. Ему еще в
передней пришла было мысль: не снимать пальто и уехать и тем скоро и
внушительно наказать обеих дам, так чтобы разом дать все почувствовать. Но
он не решился. Притом этот человек не любил неизвестности, а тут надо было
разъяснить: если так явно нарушено его приказание, значит, что-нибудь да
есть, а стало быть, лучше наперед узнать; наказать же всегда будет время,
да и в его руках.
- Надеюсь, путешествие прошло благополучно? - официально обратился он
к Пульхерии Александровне.
- Слава богу, Петр Петрович.
- Весьма приятно-с. И Авдотья Романовна тоже не устали?
- Я-то молода и сильна, не устану, а мамаше так очень тяжело было, -
отвечала Дунечка.
- Что делать-с; наши национальные дороги весьма длинны. Велика так
называемая "матушка Россия"... Я же, при всем желании, никак не мог вчера
поспешить к встрече. Надеюсь, однако, что все произошло без особых хлопот?
- Ах, нет, Петр Петрович, мы были очень обескуражены, - с особой
интонацией поспешила заявить Пульхерия Александровна, - и если б сам бог,
кажется, не послал нам вчера Дмитрия Прокофьича, то мы просто бы так и
пропали. Вот они, Дмитрий Прокофьич Разумихин, - прибавила она, рекомендуя
его Лужину.
- Как же, имел удовольствие... вчера, - пробормотал Лужин,
неп