ерия Александровна. - Сказал он тебе?
- Да, сказал.
- Что же?
- Потом скажу. - Раскольников замолчал и обратился к своему чаю.
Петр Петрович вынул часы и посмотрел.
- Необходимо отправиться по делу, и таким образом не помешаю, -
прибавил он с несколько пикированным видом и стал вставать со стула.
- Останьтесь, Петр Петрович, - сказала Дуня, - ведь вы намерены были
просидеть вечер. К тому же вы сами писали, что желаете об чем-то
объясниться с маменькой.
- Точно так-с, Авдотья Романовна, - внушительно проговорил Петр
Петрович, присев опять на стул, но все еще сохраняя шляпу в руках, - я
действительно желал объясниться и с вами, и с многоуважаемою вашею мамашей,
и даже о весьма важных пунктах, Но, как и брат ваш не может при мне
объясниться насчет некоторых предложений господина Свидригайлова, так и я
не желаю и не могу объясниться... при других... насчет некоторых, весьма и
весьма важных пунктов. К тому же капитальная и убедительнейшая просьба моя
не была исполнена...
Лужин сделал горький вид и осанисто примолк.
- Просьба ваша, чтобы брата не было при нашем свидании, не исполнена
единственно по моему настоянию, - сказала Дуня. - Вы писали, что были
братом оскорблены; я думаю, что это надо немедленно разъяснить, и вы должны
помириться. И если Родя вас действительно оскорбил, то он должен и будет
просить у вас извинения.
Петр Петрович тотчас же закуражился.
- Есть некоторые оскорбления, Авдотья Романовна, которые, при всей
доброй воле, забыть нельзя-с. Во всем есть черта, за которую перейти
опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно.
- Я вам не про то, собственно, говорила, Петр Петрович, - немного с
нетерпение перебила Дуня, - поймите хорошенько, что все наше будущее
зависит теперь от того, разъяснится ли и уладится ли все это как можно
скорей или нет? Я прямо, с первого слова говорю, что иначе не могу
смотреть, и если вы хоть сколько-нибудь мною дорожите, то, хоть и трудно, а
вся эта история должна сегодня же кончиться. Повторяю вам, если брат
виноват, он будет просить прощения.
- Удивляюсь, что вы ставите так вопрос, Авдотья Романовна, -
раздражался все более и более Лужин. - Ценя и, так сказать, обожая вас, я в
то же время весьма и весьма могу не любить кого-нибудь из ваших домашних.
Претендуя на счастье вашей руки, не могу в то же время принять на себя
обязательств несогласимых...
- Ах, оставьте всю эту обидчивость, Петр Петрович, - с чувством
перебила Дуня, - и будьте тем умным и благородным человеком, каким я вас
всегда считала и считать хочу. Я вам дала великое обещание, я ваша невеста;
доверьтесь же мне в этом деле, и поверьте, я в силах буду рассудить
беспристрастно. То, что я беру на себя роль судьи, это такой же сюрприз
моему брату, как и вам. Когда я пригласила его сегодня, после письма
вашего, непременно прийти на наше свидание, я ничего ему не сообщила из
моих намерений. Поймите, что если вы не помиритесь, то я должна же выбирать
между вами: или вы, или он. Так стал вопрос и с его, и с вашей стороны. Я
не хочу и не должна ошибиться в выборе. Для вас я должна разорвать с
братом; для брата я должна разорвать с вами. Я хочу и могу узнать теперь
наверно: брат ли он мне? А про вас: дорога ли я вам, цените ли вы меня: муж
ли вы мне?
- Авдотья Романовна, - закоробившись, произнес Лужин, - ваши слова
слишком многозначительны для меня, скажу более, даже обидны, вви
- Да, сказал.
- Что же?
- Потом скажу. - Раскольников замолчал и обратился к своему чаю.
Петр Петрович вынул часы и посмотрел.
- Необходимо отправиться по делу, и таким образом не помешаю, -
прибавил он с несколько пикированным видом и стал вставать со стула.
- Останьтесь, Петр Петрович, - сказала Дуня, - ведь вы намерены были
просидеть вечер. К тому же вы сами писали, что желаете об чем-то
объясниться с маменькой.
- Точно так-с, Авдотья Романовна, - внушительно проговорил Петр
Петрович, присев опять на стул, но все еще сохраняя шляпу в руках, - я
действительно желал объясниться и с вами, и с многоуважаемою вашею мамашей,
и даже о весьма важных пунктах, Но, как и брат ваш не может при мне
объясниться насчет некоторых предложений господина Свидригайлова, так и я
не желаю и не могу объясниться... при других... насчет некоторых, весьма и
весьма важных пунктов. К тому же капитальная и убедительнейшая просьба моя
не была исполнена...
Лужин сделал горький вид и осанисто примолк.
- Просьба ваша, чтобы брата не было при нашем свидании, не исполнена
единственно по моему настоянию, - сказала Дуня. - Вы писали, что были
братом оскорблены; я думаю, что это надо немедленно разъяснить, и вы должны
помириться. И если Родя вас действительно оскорбил, то он должен и будет
просить у вас извинения.
Петр Петрович тотчас же закуражился.
- Есть некоторые оскорбления, Авдотья Романовна, которые, при всей
доброй воле, забыть нельзя-с. Во всем есть черта, за которую перейти
опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно.
- Я вам не про то, собственно, говорила, Петр Петрович, - немного с
нетерпение перебила Дуня, - поймите хорошенько, что все наше будущее
зависит теперь от того, разъяснится ли и уладится ли все это как можно
скорей или нет? Я прямо, с первого слова говорю, что иначе не могу
смотреть, и если вы хоть сколько-нибудь мною дорожите, то, хоть и трудно, а
вся эта история должна сегодня же кончиться. Повторяю вам, если брат
виноват, он будет просить прощения.
- Удивляюсь, что вы ставите так вопрос, Авдотья Романовна, -
раздражался все более и более Лужин. - Ценя и, так сказать, обожая вас, я в
то же время весьма и весьма могу не любить кого-нибудь из ваших домашних.
Претендуя на счастье вашей руки, не могу в то же время принять на себя
обязательств несогласимых...
- Ах, оставьте всю эту обидчивость, Петр Петрович, - с чувством
перебила Дуня, - и будьте тем умным и благородным человеком, каким я вас
всегда считала и считать хочу. Я вам дала великое обещание, я ваша невеста;
доверьтесь же мне в этом деле, и поверьте, я в силах буду рассудить
беспристрастно. То, что я беру на себя роль судьи, это такой же сюрприз
моему брату, как и вам. Когда я пригласила его сегодня, после письма
вашего, непременно прийти на наше свидание, я ничего ему не сообщила из
моих намерений. Поймите, что если вы не помиритесь, то я должна же выбирать
между вами: или вы, или он. Так стал вопрос и с его, и с вашей стороны. Я
не хочу и не должна ошибиться в выборе. Для вас я должна разорвать с
братом; для брата я должна разорвать с вами. Я хочу и могу узнать теперь
наверно: брат ли он мне? А про вас: дорога ли я вам, цените ли вы меня: муж
ли вы мне?
- Авдотья Романовна, - закоробившись, произнес Лужин, - ваши слова
слишком многозначительны для меня, скажу более, даже обидны, вви