годы?
- Сделайте же одолжение, - раздражительно продолжал Раскольников, -
позвольте вас просить поскорее объясниться и сообщить мне, почему вы
удостоили меня чести вашего посещения... и... и... я тороплюсь, мне
некогда, я хочу со двора идти...
- Извольте, извольте. Ваша сестрица, Авдотья Романовна, за господина
Лужина выходит, Петра Петровича?
- Нельзя ли как-нибудь обойти всякий вопрос о моей сестре и не
упоминать ее имени? Я даже не понимаю, как вы смеете при мне выговаривать
ее имя, если только вы действительно Свидригайлов?
- Да ведь я же об ней и пришел говорить, как же не упоминать-то?
- Хорошо; говорите, но скорее!
- Я уверен, что вы об этом господине Лужине, моем по жене
родственнике, уже составили ваше мнение, если его хоть полчаса видели или
хоть что-нибудь об нем верно и точно слышали. Авдотье Романовне он не пара.
По-моему, Авдотья Романовна в этом деле жертвует собою весьма великодушно и
нерасчетливо для... для своего семейства. Мне показалось, вследствие всего,
что я об вас слышал, что вы, с своей стороны, очень бы довольны были, если
б этот брак мог расстроиться без нарушения интересов. Теперь же, узнав вас
лично, я даже в этом уверен.
- С вашей стороны все это очень наивно; извините меня, я хотел
сказать: нахально, - сказал Раскольников.
- То есть вы этим выражаете, что я хлопочу в свой карман. Не
беспокойтесь, Родион Романович, если б я хлопотал в свою выгоду, то не стал
бы так прямо высказываться, не дурак же ведь я совсем. На этот счет открою
вам одну психологическую странность. Давеча я, оправдывая свою любовь к
Авдотье Романовне, говорил, что был сам жертвой. Ну, так знайте же, что
никакой я теперь любви не ощущаю, н-никакой, так что мне самому даже
странно это, потому что я ведь действительно нечто ощущал...
- От праздности и разврата, - перебил Раскольников.
- Действительно, я человек развратный и праздный. А впрочем, ваша
сестрица имеет столько преимуществ, что не мог же и я не поддаться
некоторому впечатлению. Но все это вздор, как теперь и сам вижу.
- Давно ли увидели?
- Замечать стал еще прежде, окончательно же убедился третьего дня,
почти в самую минуту приезда в Петербург. Впрочем, еще в Москве воображал,
что еду добиваться руки Авдотьи Романовны и соперничать с господином
Лужиным.
- Извините, что вас перерву, сделайте одолжение: нельзя ли сократить и
перейти прямо к цели вашего посещения. Я тороплюсь, мне надо идти со
двора...
- С величайшим удовольствием. Прибыв сюда и решившись теперь
предпринять некоторый... вояж, я пожелал сделать необходимые
предварительные распоряжения. Дети мои остались у тетки; они богаты, а я им
лично не надобен. Да и какой я отец! Себе я взял только то, что подарила
мне год назад Марфа Петровна. С меня достаточно. Извините, сейчас перехожу
к самому делу. Перед вояжем, который, может быть, и сбудется, я хочу и с
господином Лужиным покончить. Не то чтоб уж я его очень терпеть не мог, но
через него, однако, и вышла эта ссора моя с Марфой Петровной, когда я
узнал, что она эту свадьбу состряпала. Я желаю теперь повидаться с Авдотьей
Романовной, через ваше посредство, и, пожалуй, в вашем же присутствии
объяснить ей, во-первых, что от господина Лужина не только не будет ей ни
малейшей выгоды, но даже наверно будет явный ущерб. Затем, испросив у ней
извинения в недавних этих всех неприятностях, я попросил бы позволения
предложить ей десять
- Сделайте же одолжение, - раздражительно продолжал Раскольников, -
позвольте вас просить поскорее объясниться и сообщить мне, почему вы
удостоили меня чести вашего посещения... и... и... я тороплюсь, мне
некогда, я хочу со двора идти...
- Извольте, извольте. Ваша сестрица, Авдотья Романовна, за господина
Лужина выходит, Петра Петровича?
- Нельзя ли как-нибудь обойти всякий вопрос о моей сестре и не
упоминать ее имени? Я даже не понимаю, как вы смеете при мне выговаривать
ее имя, если только вы действительно Свидригайлов?
- Да ведь я же об ней и пришел говорить, как же не упоминать-то?
- Хорошо; говорите, но скорее!
- Я уверен, что вы об этом господине Лужине, моем по жене
родственнике, уже составили ваше мнение, если его хоть полчаса видели или
хоть что-нибудь об нем верно и точно слышали. Авдотье Романовне он не пара.
По-моему, Авдотья Романовна в этом деле жертвует собою весьма великодушно и
нерасчетливо для... для своего семейства. Мне показалось, вследствие всего,
что я об вас слышал, что вы, с своей стороны, очень бы довольны были, если
б этот брак мог расстроиться без нарушения интересов. Теперь же, узнав вас
лично, я даже в этом уверен.
- С вашей стороны все это очень наивно; извините меня, я хотел
сказать: нахально, - сказал Раскольников.
- То есть вы этим выражаете, что я хлопочу в свой карман. Не
беспокойтесь, Родион Романович, если б я хлопотал в свою выгоду, то не стал
бы так прямо высказываться, не дурак же ведь я совсем. На этот счет открою
вам одну психологическую странность. Давеча я, оправдывая свою любовь к
Авдотье Романовне, говорил, что был сам жертвой. Ну, так знайте же, что
никакой я теперь любви не ощущаю, н-никакой, так что мне самому даже
странно это, потому что я ведь действительно нечто ощущал...
- От праздности и разврата, - перебил Раскольников.
- Действительно, я человек развратный и праздный. А впрочем, ваша
сестрица имеет столько преимуществ, что не мог же и я не поддаться
некоторому впечатлению. Но все это вздор, как теперь и сам вижу.
- Давно ли увидели?
- Замечать стал еще прежде, окончательно же убедился третьего дня,
почти в самую минуту приезда в Петербург. Впрочем, еще в Москве воображал,
что еду добиваться руки Авдотьи Романовны и соперничать с господином
Лужиным.
- Извините, что вас перерву, сделайте одолжение: нельзя ли сократить и
перейти прямо к цели вашего посещения. Я тороплюсь, мне надо идти со
двора...
- С величайшим удовольствием. Прибыв сюда и решившись теперь
предпринять некоторый... вояж, я пожелал сделать необходимые
предварительные распоряжения. Дети мои остались у тетки; они богаты, а я им
лично не надобен. Да и какой я отец! Себе я взял только то, что подарила
мне год назад Марфа Петровна. С меня достаточно. Извините, сейчас перехожу
к самому делу. Перед вояжем, который, может быть, и сбудется, я хочу и с
господином Лужиным покончить. Не то чтоб уж я его очень терпеть не мог, но
через него, однако, и вышла эта ссора моя с Марфой Петровной, когда я
узнал, что она эту свадьбу состряпала. Я желаю теперь повидаться с Авдотьей
Романовной, через ваше посредство, и, пожалуй, в вашем же присутствии
объяснить ей, во-первых, что от господина Лужина не только не будет ей ни
малейшей выгоды, но даже наверно будет явный ущерб. Затем, испросив у ней
извинения в недавних этих всех неприятностях, я попросил бы позволения
предложить ей десять