адцати,
которую эта Ресслих беспредельно ненавидела и каждым куском попрекала; даже
бесчеловечно била. Раз она найдена была на чердаке удавившеюся. Присуждено,
что от самоубийства. После обыкновенных процедур тем дело и кончилось, но
впоследствии явился, однако, донос, что ребенок был... жестоко оскорблен
Свидригайловым. Правда, все это было темно, донос был от другой же немки,
отъявленной женщины и не имевшей доверия; наконец, в сущности, и доноса не
было, благодаря стараниям и деньгам Марфы Петровны; все ограничилось
слухом. Но, однако, этот слух был многознаменателен. Вы, конечно, Авдотья
Романовна, слышали тоже у них об истории с человеком Филиппом, умершим от
истязаний, лет шесть назад, еще во время крепостного права.
- Я слышала, напротив, что этот Филипп сам удавился.
- Точно так-с, но принудила или, лучше сказать, склонила его к
насильственной смерти беспрерывная система гонений и взысканий господина
Свидригайлова.
- Я не знаю этого, - сухо ответила Дуня, - я слышала только какую-то
очень странную историю, что этот Филипп был какой-то ипохондрик, какой-то
домашний философ, люди говорили "зачитался", и что удавился он более от
насмешек, а не от побой господина Свидригайлова. А он при мне хорошо
обходился с людьми, и люди его даже любили, хотя и действительно тоже
винили его в смерти Филиппа.
- Я вижу, что вы, Авдотья Романовна, как-то стали вдруг наклонны к его
оправданию, - заметил Лужин, скривя рот в двусмысленную улыбку. -
Действительно, он человек хитрый и обольстительный насчет дам, чему
плачевным примером служит Марфа Петровна, так странно умершая. Я только
хотел послужить вам и вашей мамаше своим советом, ввиду его новых и
несомненно предстоящих попыток. Что же до меня касается, то я твердо
уверен, что этот человек несомненно исчезнет опять в долговом отделении.
Марфа Петровна отнюдь никогда не имела намерения что-нибудь за ним
закрепить, имея в виду детей, и если и оставила ему нечто, то разве нечто
самое необходимое, малостоящее, эфемерное, чего и на год не хватит человеку
с его привычками.
- Петр Петрович, прошу вас, - сказала Дуня, - перестанемте о господине
Свидригайлове. На меня это наводит тоску.
- Он сейчас приходил ко мне, - сказал вдруг Раскольников, в первый раз
прерывая молчание.
Со всех сторон раздались восклицания, все обратились к нему. Даже Петр
Петрович взволновался.
- Часа полтора назад, когда я спал, он вошел, разбудил меня и
отрекомендовался, - продолжал Раскольников. - Он был довольно развязен и
весел и совершенно надеется, что я с ним сойдусь. Между прочим, он очень
просит и ищет свидания с тобою, Дуня, а меня просил быть посредником при
этом свидании. У него есть к тебе одно предложение; в чем оно, он мне
сообщил. Кроме того, он положительно уведомил меня, что Марфа Петровна, за
неделю до смерти, успела оставить тебе, Дуня, по завещанию три тысячи
рублей, и деньги эти ты можешь теперь получить в самом скором времени.
- Слава богу! - вскричала Пульхерия Александровна и перекрестилась. -
Молись за нее, Дуня, молись!
- Это действительная правда, - сорвалось у Лужина.
- Ну-ну, что же дальше? - торопила Дунечка.
- Потом он сказал, что он сам не богат и все имение достается его
детям, которые теперь у тетки. Потом, что остановился где-то недалеко от
меня, а где? - не знаю, не спросил...
- Но что же, что же он хочет предложить Дунечке? - спросила
перепуганная Пульх
которую эта Ресслих беспредельно ненавидела и каждым куском попрекала; даже
бесчеловечно била. Раз она найдена была на чердаке удавившеюся. Присуждено,
что от самоубийства. После обыкновенных процедур тем дело и кончилось, но
впоследствии явился, однако, донос, что ребенок был... жестоко оскорблен
Свидригайловым. Правда, все это было темно, донос был от другой же немки,
отъявленной женщины и не имевшей доверия; наконец, в сущности, и доноса не
было, благодаря стараниям и деньгам Марфы Петровны; все ограничилось
слухом. Но, однако, этот слух был многознаменателен. Вы, конечно, Авдотья
Романовна, слышали тоже у них об истории с человеком Филиппом, умершим от
истязаний, лет шесть назад, еще во время крепостного права.
- Я слышала, напротив, что этот Филипп сам удавился.
- Точно так-с, но принудила или, лучше сказать, склонила его к
насильственной смерти беспрерывная система гонений и взысканий господина
Свидригайлова.
- Я не знаю этого, - сухо ответила Дуня, - я слышала только какую-то
очень странную историю, что этот Филипп был какой-то ипохондрик, какой-то
домашний философ, люди говорили "зачитался", и что удавился он более от
насмешек, а не от побой господина Свидригайлова. А он при мне хорошо
обходился с людьми, и люди его даже любили, хотя и действительно тоже
винили его в смерти Филиппа.
- Я вижу, что вы, Авдотья Романовна, как-то стали вдруг наклонны к его
оправданию, - заметил Лужин, скривя рот в двусмысленную улыбку. -
Действительно, он человек хитрый и обольстительный насчет дам, чему
плачевным примером служит Марфа Петровна, так странно умершая. Я только
хотел послужить вам и вашей мамаше своим советом, ввиду его новых и
несомненно предстоящих попыток. Что же до меня касается, то я твердо
уверен, что этот человек несомненно исчезнет опять в долговом отделении.
Марфа Петровна отнюдь никогда не имела намерения что-нибудь за ним
закрепить, имея в виду детей, и если и оставила ему нечто, то разве нечто
самое необходимое, малостоящее, эфемерное, чего и на год не хватит человеку
с его привычками.
- Петр Петрович, прошу вас, - сказала Дуня, - перестанемте о господине
Свидригайлове. На меня это наводит тоску.
- Он сейчас приходил ко мне, - сказал вдруг Раскольников, в первый раз
прерывая молчание.
Со всех сторон раздались восклицания, все обратились к нему. Даже Петр
Петрович взволновался.
- Часа полтора назад, когда я спал, он вошел, разбудил меня и
отрекомендовался, - продолжал Раскольников. - Он был довольно развязен и
весел и совершенно надеется, что я с ним сойдусь. Между прочим, он очень
просит и ищет свидания с тобою, Дуня, а меня просил быть посредником при
этом свидании. У него есть к тебе одно предложение; в чем оно, он мне
сообщил. Кроме того, он положительно уведомил меня, что Марфа Петровна, за
неделю до смерти, успела оставить тебе, Дуня, по завещанию три тысячи
рублей, и деньги эти ты можешь теперь получить в самом скором времени.
- Слава богу! - вскричала Пульхерия Александровна и перекрестилась. -
Молись за нее, Дуня, молись!
- Это действительная правда, - сорвалось у Лужина.
- Ну-ну, что же дальше? - торопила Дунечка.
- Потом он сказал, что он сам не богат и все имение достается его
детям, которые теперь у тетки. Потом, что остановился где-то недалеко от
меня, а где? - не знаю, не спросил...
- Но что же, что же он хочет предложить Дунечке? - спросила
перепуганная Пульх