с кем имеют дело.
- Невозможно к хозяйке, и вздор ужаснейший! - вскричал он, убеждая
Пульхерию Александровну. - Хоть вы и мать, а если останетесь, то доведете
его до бешенства, и тогда черт знает что будет! Слушайте, вот что я сделаю:
теперь у него Настасья посидит, а я вас обеих отведу к вам, потому что вам
одним нельзя по улицам; у нас в Петербурге на этот счет... Ну, наплевать!..
Потом от вас тотчас же бегу сюда и через четверть часа, мое честнейшее
слово, принесу вам донесение: каков он? спит или нет? и все прочее. Потом,
слушайте! Потом от вас мигом к себе, - там у меня гости, все пьяные, - беру
Зосимова - это доктор, который его лечит, он теперь у меня сидит, не пьян;
этот не пьян, этот никогда не пьян! Тащу его к Родьке и потом тотчас к вам,
значит, в час вы получите о нем два известия, - и от доктора, понимаете, от
самого доктора; это уж не то что от меня! Коль худо, клянусь, я вас сам
сюда приведу, а хорошо, так и ложитесь спать. А я всю ночь здесь ночую, в
сенях, он и не услышит, а Зосимову велю ночевать у хозяйки, чтобы был под
рукой. Ну что для него теперь лучше, вы или доктор? Ведь доктор полезнее,
полезнее. Ну, так и идите домой! А к хозяйке невозможно; мне возможно, а
вам невозможно: не пустит, потому... потому что она дура. Она меня
приревнует к Авдотье Романовне, хотите знать, да и к вам тоже... А уж к
Авдотье Романовне непременно. Это совершенно, совершенно неожиданный
характер! Впрочем, я тоже дурак... Наплевать! Пойдемте! Верите вы мне? Ну,
верите вы мне или нет?
- Пойдемте, маменька, - сказала Авдотья Романовна, - он верно так
сделает, как обещает. Он воскресил уже брата, а если правда, что доктор
согласиться здесь ночевать, так чего же лучше?
- Вот вы... вы... меня понимаете, потому что вы - ангел! - в восторге
вскричал Разумихин. - Идем! Настасья! Мигом наверх и сиди там при нем, с
огнем; я через четверть часа приду...
Пульхерия Александровна хоть и не убедилась совершенно, но и не
сопротивлялась более. Разумихин принял их обеих под руки и потащил с
лестницы. Впрочем, он ее беспокоил: "хоть и расторопный, и добрый, да в
состоянии ли исполнить, что обещает? В таком ведь он виде!.."
- А, понимаю, вы думаете, что я в таком виде! - перебил ее мысли
Разумихин, угадав их и шагая своими огромнейшими шажищами по тротуару, так
что обе дамы едва могли за ним следовать, чего, впрочем, он не замечал. -
Вздор! то есть... я пьян, как олух, но не в том дело; я пьян не от вина. А
это, как я вас увидал, мне в голову и ударило... Да наплевать на меня! Не
обращайте внимания: я вру; я вас недостоин... Я вас в высшей степени
недостоин!.. А как отведу вас, мигом, здесь же в канаве, вылью себе на
голову два ушата воды, и готов... Если бы вы только знали, как я вас обеих
люблю!.. Не смейтесь и не сердитесь!.. На всех сердитесь, а на меня не
сердитесь! Я его друг, а стало быть, и ваш друг. Я так хочу... Я это
предчувствовал... прошлого года, одно мгновение такое было... Впрочем,
вовсе не предчувствовал, потому что вы как с неба упали. А я, пожалуй, и
всю ночь не буду спать... Этот Зосимов давеча боялся, чтоб он не сошел с
ума... Вот отчего его раздражать не надо...
- Что вы говорите! - вскричала мать.
- Неужели сам доктор так говорил? - спросила Авдотья Романовна,
испугавшись.
- Говорил, но это не то, совсем не то. Он и лекарство такое дал,
порошок, я видел, а вы тут приехали... Эх!.. Вам бы завтра лучше приехать!
Это хорошо, что мы
- Невозможно к хозяйке, и вздор ужаснейший! - вскричал он, убеждая
Пульхерию Александровну. - Хоть вы и мать, а если останетесь, то доведете
его до бешенства, и тогда черт знает что будет! Слушайте, вот что я сделаю:
теперь у него Настасья посидит, а я вас обеих отведу к вам, потому что вам
одним нельзя по улицам; у нас в Петербурге на этот счет... Ну, наплевать!..
Потом от вас тотчас же бегу сюда и через четверть часа, мое честнейшее
слово, принесу вам донесение: каков он? спит или нет? и все прочее. Потом,
слушайте! Потом от вас мигом к себе, - там у меня гости, все пьяные, - беру
Зосимова - это доктор, который его лечит, он теперь у меня сидит, не пьян;
этот не пьян, этот никогда не пьян! Тащу его к Родьке и потом тотчас к вам,
значит, в час вы получите о нем два известия, - и от доктора, понимаете, от
самого доктора; это уж не то что от меня! Коль худо, клянусь, я вас сам
сюда приведу, а хорошо, так и ложитесь спать. А я всю ночь здесь ночую, в
сенях, он и не услышит, а Зосимову велю ночевать у хозяйки, чтобы был под
рукой. Ну что для него теперь лучше, вы или доктор? Ведь доктор полезнее,
полезнее. Ну, так и идите домой! А к хозяйке невозможно; мне возможно, а
вам невозможно: не пустит, потому... потому что она дура. Она меня
приревнует к Авдотье Романовне, хотите знать, да и к вам тоже... А уж к
Авдотье Романовне непременно. Это совершенно, совершенно неожиданный
характер! Впрочем, я тоже дурак... Наплевать! Пойдемте! Верите вы мне? Ну,
верите вы мне или нет?
- Пойдемте, маменька, - сказала Авдотья Романовна, - он верно так
сделает, как обещает. Он воскресил уже брата, а если правда, что доктор
согласиться здесь ночевать, так чего же лучше?
- Вот вы... вы... меня понимаете, потому что вы - ангел! - в восторге
вскричал Разумихин. - Идем! Настасья! Мигом наверх и сиди там при нем, с
огнем; я через четверть часа приду...
Пульхерия Александровна хоть и не убедилась совершенно, но и не
сопротивлялась более. Разумихин принял их обеих под руки и потащил с
лестницы. Впрочем, он ее беспокоил: "хоть и расторопный, и добрый, да в
состоянии ли исполнить, что обещает? В таком ведь он виде!.."
- А, понимаю, вы думаете, что я в таком виде! - перебил ее мысли
Разумихин, угадав их и шагая своими огромнейшими шажищами по тротуару, так
что обе дамы едва могли за ним следовать, чего, впрочем, он не замечал. -
Вздор! то есть... я пьян, как олух, но не в том дело; я пьян не от вина. А
это, как я вас увидал, мне в голову и ударило... Да наплевать на меня! Не
обращайте внимания: я вру; я вас недостоин... Я вас в высшей степени
недостоин!.. А как отведу вас, мигом, здесь же в канаве, вылью себе на
голову два ушата воды, и готов... Если бы вы только знали, как я вас обеих
люблю!.. Не смейтесь и не сердитесь!.. На всех сердитесь, а на меня не
сердитесь! Я его друг, а стало быть, и ваш друг. Я так хочу... Я это
предчувствовал... прошлого года, одно мгновение такое было... Впрочем,
вовсе не предчувствовал, потому что вы как с неба упали. А я, пожалуй, и
всю ночь не буду спать... Этот Зосимов давеча боялся, чтоб он не сошел с
ума... Вот отчего его раздражать не надо...
- Что вы говорите! - вскричала мать.
- Неужели сам доктор так говорил? - спросила Авдотья Романовна,
испугавшись.
- Говорил, но это не то, совсем не то. Он и лекарство такое дал,
порошок, я видел, а вы тут приехали... Эх!.. Вам бы завтра лучше приехать!
Это хорошо, что мы