це за любовь нашу, и поверишь ли? теперь мне легче! Я давно знал, что
этому будет такой конец, и так было прежде нас суждено! Это судьба! Выс-
лушай меня, Александра: мы были неровня; я всегда, всегда это чувство-
вал! Я был недостоин тебя, и я, один я, должен был нести наказание за
прожитое счастье мое! Скажи: что я был перед тобою до той поры, как ты
узнала меня? Боже! вот уже два года прошло, и я до сих пор как будто без
памяти; я до сих пор не могу понять, что ты меня полюбила! Я не понимаю,
как дошло у нас до того, с чего началось. Помнишь ли, что я был в срав-
нении с тобою? Достоин ли я был тебя, чем я взял, чем я особенно был от-
личен! До тебя я был груб и прост, вид мой был уныл и угрюм. Жизни дру-
гой а не желал, не помышлял о ней, не звал ее и призывать не хотел. Все
во мне было как-то придавлено, и я не знал ничего на свете важнее моей
обыденной срочной работы. Одна забота была у меня - завтрашний день; да
и к той я был равнодушен. Прежде, уж давно это было, мне снилось что-то
такое, и я мечтал как глупец. Но с тех пор ушло много-много времени, и я
стал жить одиноко, сурово, спокойно, даже и не чувствуя холода, который
леденил мое сердце. И оно заснуло. Я ведь знал и решил, что для меня ни-
когда не взойдет другого солнца, и верил тому, и не роптал ни на что,
потому что знал, что так должно было быть. Когда ты проходила мимо меня,
ведь я не понимал, что мне можно сметь поднять на тебя глаза. Я был как
раб перед тобою. Мое сердце не дрожало возле тебя, не ныло, не вещало
мне про тебя: оно было покойно. Моя душа не узнавала твоей, хотя и свет-
ло ей было возле своей прекрасной сестры. Я это знаю; я глухо чувствовал
это. Это я мог чувствовать, затем что и на последнюю былинку проливается
свет божией денницы и пригревает и нежит ее так же, как и роскошный цве-
ток, возле которого смиренно прозябает она. Когда же я узнал все, - пом-
нишь, после того вечера, после тех слов, которые потрясли до основания
душу мою, - я был ослеплен, поражен, все во мне помутилось, и знаешь ли?
я так был поражен, так не поверил себе, что не понял тебя! Про это я те-
бе никогда не говорил. Ты ничего не знала; не таков я был прежде, каким
ты застала меня. Если б я мог, если б я смел говорить, я бы давно во
всем признался тебе. Но я молчал, а теперь все скажу, затем чтоб ты зна-
ла, кого теперь оставляешь, с какие человеком расстаешься! Знаешь ли,
как я сначала понял тебя? Страсть, как огонь, охватила меня, как яд,
пролилась в мою кровь; она смутила все мои мысли и чувства, я был
опьянен, я был как в чаду и отвечал на чистую, сострадательную любовь
твою не как равный ровне, не как достойный чистой любви твоей, а без
сознания, без сердца. Я не узнал тебя. Я отвечал тебе как той, которая,
в глазах моих, забылась до меня, а не как той, которая хотела возвысить
меня до себя. Знаешь ли, в чем я подозревал тебя, что значило это: забы-
лась до меня? Но нет, я не оскорблю тебя своим признанием; одно скажу
тебе: ты горько во мне ошиблась! Никогда, никогда я не мог до тебя воз-
выситься. Я мог только недоступно созерцать тебя в беспредельной любви
своей, когда понял тебя, но тем я не загладил вины своей. Страсть моя,
возвышенная тобою, была не любовь, - любви я боялся; я не смел тебя по-
любить; в любви - взаимность, равенство, а их я был недостоин... Я и не
знаю, что было со мною! О! как мне рассказать тебе это, как быть понят-
ным!.. Я не верил снач
этому будет такой конец, и так было прежде нас суждено! Это судьба! Выс-
лушай меня, Александра: мы были неровня; я всегда, всегда это чувство-
вал! Я был недостоин тебя, и я, один я, должен был нести наказание за
прожитое счастье мое! Скажи: что я был перед тобою до той поры, как ты
узнала меня? Боже! вот уже два года прошло, и я до сих пор как будто без
памяти; я до сих пор не могу понять, что ты меня полюбила! Я не понимаю,
как дошло у нас до того, с чего началось. Помнишь ли, что я был в срав-
нении с тобою? Достоин ли я был тебя, чем я взял, чем я особенно был от-
личен! До тебя я был груб и прост, вид мой был уныл и угрюм. Жизни дру-
гой а не желал, не помышлял о ней, не звал ее и призывать не хотел. Все
во мне было как-то придавлено, и я не знал ничего на свете важнее моей
обыденной срочной работы. Одна забота была у меня - завтрашний день; да
и к той я был равнодушен. Прежде, уж давно это было, мне снилось что-то
такое, и я мечтал как глупец. Но с тех пор ушло много-много времени, и я
стал жить одиноко, сурово, спокойно, даже и не чувствуя холода, который
леденил мое сердце. И оно заснуло. Я ведь знал и решил, что для меня ни-
когда не взойдет другого солнца, и верил тому, и не роптал ни на что,
потому что знал, что так должно было быть. Когда ты проходила мимо меня,
ведь я не понимал, что мне можно сметь поднять на тебя глаза. Я был как
раб перед тобою. Мое сердце не дрожало возле тебя, не ныло, не вещало
мне про тебя: оно было покойно. Моя душа не узнавала твоей, хотя и свет-
ло ей было возле своей прекрасной сестры. Я это знаю; я глухо чувствовал
это. Это я мог чувствовать, затем что и на последнюю былинку проливается
свет божией денницы и пригревает и нежит ее так же, как и роскошный цве-
ток, возле которого смиренно прозябает она. Когда же я узнал все, - пом-
нишь, после того вечера, после тех слов, которые потрясли до основания
душу мою, - я был ослеплен, поражен, все во мне помутилось, и знаешь ли?
я так был поражен, так не поверил себе, что не понял тебя! Про это я те-
бе никогда не говорил. Ты ничего не знала; не таков я был прежде, каким
ты застала меня. Если б я мог, если б я смел говорить, я бы давно во
всем признался тебе. Но я молчал, а теперь все скажу, затем чтоб ты зна-
ла, кого теперь оставляешь, с какие человеком расстаешься! Знаешь ли,
как я сначала понял тебя? Страсть, как огонь, охватила меня, как яд,
пролилась в мою кровь; она смутила все мои мысли и чувства, я был
опьянен, я был как в чаду и отвечал на чистую, сострадательную любовь
твою не как равный ровне, не как достойный чистой любви твоей, а без
сознания, без сердца. Я не узнал тебя. Я отвечал тебе как той, которая,
в глазах моих, забылась до меня, а не как той, которая хотела возвысить
меня до себя. Знаешь ли, в чем я подозревал тебя, что значило это: забы-
лась до меня? Но нет, я не оскорблю тебя своим признанием; одно скажу
тебе: ты горько во мне ошиблась! Никогда, никогда я не мог до тебя воз-
выситься. Я мог только недоступно созерцать тебя в беспредельной любви
своей, когда понял тебя, но тем я не загладил вины своей. Страсть моя,
возвышенная тобою, была не любовь, - любви я боялся; я не смел тебя по-
любить; в любви - взаимность, равенство, а их я был недостоин... Я и не
знаю, что было со мною! О! как мне рассказать тебе это, как быть понят-
ным!.. Я не верил снач