просится жить весь ваш состав, и, воспламеняясь самой горячей,
самой слепой надеждой, сердце как будто вызывает будущее, со всей его
тайной, со всей неизвестностью, хотя бы с бурями, с грозами, но только
бы с жизнию. Моя минута именно была такова.
Припоминаю, что я именно закрыла книгу, чтоб потом раскрыть наудачу
и, загадав о моем будущем, прочесть выпавшую мне страницу. Но, раскрыв
ее, я увидела исписанный лист почтовой бумаги, сложенный вчетверо и так
приплюснутый, так слежавшийся, как будто уже он несколько лет был зало-
жен в книгу и забыт в ней. С крайним любопытством начала я осматривать
свою находку. Это было письмо, без адреса, с подписью двух начальных
букв С.О. Мое внимание удвоилось; я развернула чуть не слипшуюся бумагу,
которая от долгого лежания между страницами оставила на них во весь раз-
мер свой светлое место. Складки письма были истерты, выношены: видно бы-
ло, что когда-то его часто перечитывали, берегли как драгоценность. Чер-
нила посинели,выцвели, - уж слишком давно как оно написано! Несколько
слов бросилось мне случайно в глаза, и сердце мое забилось от ожидания.
Я в смущении вертела письмо в руках, как бы нарочно отдаляя от себя ми-
нуту чтения. Случайно я поднесла его к свету: да! капли слез засохли на
этих строчках; пятна оставались на бумаге; кое-где целые буквы были смы-
ты слезами. Чьи это слезы? Наконец, замирая от ожидания, я прочла поло-
вину первой страницы, и крик изумления вырвался из груди моей. Я заперла
шкаф, поставила книгу на место и, спрятав письмо под косынку, побежала к
себе, заперлась и начала перечитывать опять сначала. Но сердце мое так
колотилось, что слова и буквы мелькали и прыгали перед глазами моими.
Долгое время я ничего не понимала. В письме было открытие, начало тайны;
оно поразило меня, как молния, потому что я узнала, к кому оно было пи-
сано. Я знала, что я почти преступление сделаю, прочитав это письмо; но
минута была сильнее меня! Письмо было к Александре Михайловне.
Вот это письмо; я привожу его здесь. Смутно поняла я, что в нем было,
и потом долго не оставляли меня разгадка и тяжелая дума. С этой минуты
как будто переломилась моя жизнь. Сердце мое было потрясено и возмущено
надолго, почти навсегда, потому что много вызвало это письмо за собою. Я
верно загадала о будущем.
Это письмо было прощальное, последнее, страшное; когда я прочла его,
то почувствовала такое болезненное сжатие сердца, как будто я сама все
потеряла, как будто все навсегда отнялось от меня, даже мечты и надежды,
как будто ничего более не осталось при мне, кроме ненужной более жизни.
Кто же он, писавший это письмо? Какова была потом ее жизнь? В письме бы-
ло так много намеков, так много данных, что нельзя было ошибиться, так
много и загадок, что нельзя было не потеряться в предположениях. Но я
почти не ошиблась; к тому же и слог письма, подсказывающий многое, подс-
казывал весь характер этой связи, от которой разбились два сердца. Мыс-
ли, чувства писавшего были наружу. Они были слишком особенны и, как я
уже сказала, слишком много подсказывали догадке. Но вот это письмо; вы-
писываю его от слова до слова:
"Ты не забудешь меня, ты сказала - я верю, и вот отныне вся жизнь моя
в этих словах твоих. Нам нужно расстаться, пробил наш час! Я давно это
знал, моя тихая, моя грустная красавица, но только теперь понял. Во все
наше время, во все время, как ты любила меня, у меня болело и ныло серд-
самой слепой надеждой, сердце как будто вызывает будущее, со всей его
тайной, со всей неизвестностью, хотя бы с бурями, с грозами, но только
бы с жизнию. Моя минута именно была такова.
Припоминаю, что я именно закрыла книгу, чтоб потом раскрыть наудачу
и, загадав о моем будущем, прочесть выпавшую мне страницу. Но, раскрыв
ее, я увидела исписанный лист почтовой бумаги, сложенный вчетверо и так
приплюснутый, так слежавшийся, как будто уже он несколько лет был зало-
жен в книгу и забыт в ней. С крайним любопытством начала я осматривать
свою находку. Это было письмо, без адреса, с подписью двух начальных
букв С.О. Мое внимание удвоилось; я развернула чуть не слипшуюся бумагу,
которая от долгого лежания между страницами оставила на них во весь раз-
мер свой светлое место. Складки письма были истерты, выношены: видно бы-
ло, что когда-то его часто перечитывали, берегли как драгоценность. Чер-
нила посинели,выцвели, - уж слишком давно как оно написано! Несколько
слов бросилось мне случайно в глаза, и сердце мое забилось от ожидания.
Я в смущении вертела письмо в руках, как бы нарочно отдаляя от себя ми-
нуту чтения. Случайно я поднесла его к свету: да! капли слез засохли на
этих строчках; пятна оставались на бумаге; кое-где целые буквы были смы-
ты слезами. Чьи это слезы? Наконец, замирая от ожидания, я прочла поло-
вину первой страницы, и крик изумления вырвался из груди моей. Я заперла
шкаф, поставила книгу на место и, спрятав письмо под косынку, побежала к
себе, заперлась и начала перечитывать опять сначала. Но сердце мое так
колотилось, что слова и буквы мелькали и прыгали перед глазами моими.
Долгое время я ничего не понимала. В письме было открытие, начало тайны;
оно поразило меня, как молния, потому что я узнала, к кому оно было пи-
сано. Я знала, что я почти преступление сделаю, прочитав это письмо; но
минута была сильнее меня! Письмо было к Александре Михайловне.
Вот это письмо; я привожу его здесь. Смутно поняла я, что в нем было,
и потом долго не оставляли меня разгадка и тяжелая дума. С этой минуты
как будто переломилась моя жизнь. Сердце мое было потрясено и возмущено
надолго, почти навсегда, потому что много вызвало это письмо за собою. Я
верно загадала о будущем.
Это письмо было прощальное, последнее, страшное; когда я прочла его,
то почувствовала такое болезненное сжатие сердца, как будто я сама все
потеряла, как будто все навсегда отнялось от меня, даже мечты и надежды,
как будто ничего более не осталось при мне, кроме ненужной более жизни.
Кто же он, писавший это письмо? Какова была потом ее жизнь? В письме бы-
ло так много намеков, так много данных, что нельзя было ошибиться, так
много и загадок, что нельзя было не потеряться в предположениях. Но я
почти не ошиблась; к тому же и слог письма, подсказывающий многое, подс-
казывал весь характер этой связи, от которой разбились два сердца. Мыс-
ли, чувства писавшего были наружу. Они были слишком особенны и, как я
уже сказала, слишком много подсказывали догадке. Но вот это письмо; вы-
писываю его от слова до слова:
"Ты не забудешь меня, ты сказала - я верю, и вот отныне вся жизнь моя
в этих словах твоих. Нам нужно расстаться, пробил наш час! Я давно это
знал, моя тихая, моя грустная красавица, но только теперь понял. Во все
наше время, во все время, как ты любила меня, у меня болело и ныло серд-