стали ей запрещать доктора. Книги? Но здесь
было всего труднее. Она решительно не знала, как читать со мною. Мы, ко-
нечно, остановились бы на первой странице: каждое слово могло быть наме-
ком, каждая незначащая фраза - загадкой. От разговора вдвоем, горячего,
задушевного, мы обе бежали.
И вот в это время судьба внезапно и неожиданно повернула мою жизнь
чрезвычайно странным образом. Мое внимание, мои чувства, сердце, голова
- все разом, с напряженною силою, доходившею даже до энтузиазма, обрати-
лось вдруг к другой, совсем неожиданной деятельности, и я сама, не заме-
тив того, вся перенеслась в новый мир; мне некогда было обернуться, ос-
мотреться, одуматься; я могла погибнуть, даже чувствовала это; но соб-
лазн был сильнее страха, и я пошла наудачу, закрывши глаза. И надолго
отвлеклась я от той действительности, которая так начинала тяготить меня
и в которой я так жадно и бесполезно искала выхода. Вот что такое это
было и вот как оно случилось.
Из столовой было три выхода: один в большие комнаты, другой в мою и в
детские, а третий вел в библиотеку. Из библиотеки был еще другой ход,
отделявшийся от моей комнаты только одним рабочим кабинетом, в котором
обыкновенно помещался помощник Петра Александровича в делах, его пере-
писчик, его сподручник, бывший в одно и то же время его секретарем и
фактором. Ключ от шкафов и библиотеки хранился у него. Однажды, после
обеда, когда его не было дома, а нашла этот ключ на полу. Меня взяло лю-
бопытство, и, вооружась своей находкой, я вошла в библиотеку. Это была
довольно большая комната, очень светлая, уставленная кругом восемью
большими шкафами, полными книг. Книг было очень много, и из них большая
часть досталась Петру Александровичу как-то по наследству. Другая часть
книг собрана была Александрой Михайловной, которая покупала их беспрес-
танно. До сих пор мне давали читать с большою осмотрительностию, так что
я без труда догадалась, что мне многое запрещают и что многое для меня
тайна. Вот почему я с неудержимым любопытством, в припадке страха и ра-
дости и какого-то особенного, безотчетного чувства, отворила первый шкаф
и вынула первую книгу. В этом шкафе были романы. Я взяла один из них,
затворила шкаф и унесла к себе книгу с таким странным ощущением, с таким
биением и замиранием сердца, как будто я предчувствовала, что в моей
жизни совершается большой переворот. Войдя к себе в комнату, я заперлась
и раскрыла роман. Но читать я не могла; у меня была другая забота: мне
сначала нужно было уладить прочно и окончательно свое обладание библио-
текой, так чтоб никто того не знал и чтоб возможность иметь всякую книгу
во всякое время осталась при мне. И потому я отложила свое наслаждение
до более удобной минуты, книгу отнесла назад, а ключ утаила у себя. Я
утаила его, и это был первый дурной поступок в моей жизни. Я ждала пос-
ледствий; они уладились чрезвычайно благоприятно: секретарь и помощник
Петра Александровича, проискав ключа целый вечер и часть ночи со свечою
на полу, решился наутро призвать слесаря, который из связки принесенных
им ключей прибрал новый. Тем дело и кончилось, а о пропаже ключа никто
более ничего не слыхал; я же повела дело так осторожно и хитро, что пош-
ла в библиотеку только чрез неделю, совершенно уверившись в полной безо-
пасности насчет всех подозрений. Сначала я выбирала время, когда секре-
таря не было дома; потом же стала заходить из столовой
было всего труднее. Она решительно не знала, как читать со мною. Мы, ко-
нечно, остановились бы на первой странице: каждое слово могло быть наме-
ком, каждая незначащая фраза - загадкой. От разговора вдвоем, горячего,
задушевного, мы обе бежали.
И вот в это время судьба внезапно и неожиданно повернула мою жизнь
чрезвычайно странным образом. Мое внимание, мои чувства, сердце, голова
- все разом, с напряженною силою, доходившею даже до энтузиазма, обрати-
лось вдруг к другой, совсем неожиданной деятельности, и я сама, не заме-
тив того, вся перенеслась в новый мир; мне некогда было обернуться, ос-
мотреться, одуматься; я могла погибнуть, даже чувствовала это; но соб-
лазн был сильнее страха, и я пошла наудачу, закрывши глаза. И надолго
отвлеклась я от той действительности, которая так начинала тяготить меня
и в которой я так жадно и бесполезно искала выхода. Вот что такое это
было и вот как оно случилось.
Из столовой было три выхода: один в большие комнаты, другой в мою и в
детские, а третий вел в библиотеку. Из библиотеки был еще другой ход,
отделявшийся от моей комнаты только одним рабочим кабинетом, в котором
обыкновенно помещался помощник Петра Александровича в делах, его пере-
писчик, его сподручник, бывший в одно и то же время его секретарем и
фактором. Ключ от шкафов и библиотеки хранился у него. Однажды, после
обеда, когда его не было дома, а нашла этот ключ на полу. Меня взяло лю-
бопытство, и, вооружась своей находкой, я вошла в библиотеку. Это была
довольно большая комната, очень светлая, уставленная кругом восемью
большими шкафами, полными книг. Книг было очень много, и из них большая
часть досталась Петру Александровичу как-то по наследству. Другая часть
книг собрана была Александрой Михайловной, которая покупала их беспрес-
танно. До сих пор мне давали читать с большою осмотрительностию, так что
я без труда догадалась, что мне многое запрещают и что многое для меня
тайна. Вот почему я с неудержимым любопытством, в припадке страха и ра-
дости и какого-то особенного, безотчетного чувства, отворила первый шкаф
и вынула первую книгу. В этом шкафе были романы. Я взяла один из них,
затворила шкаф и унесла к себе книгу с таким странным ощущением, с таким
биением и замиранием сердца, как будто я предчувствовала, что в моей
жизни совершается большой переворот. Войдя к себе в комнату, я заперлась
и раскрыла роман. Но читать я не могла; у меня была другая забота: мне
сначала нужно было уладить прочно и окончательно свое обладание библио-
текой, так чтоб никто того не знал и чтоб возможность иметь всякую книгу
во всякое время осталась при мне. И потому я отложила свое наслаждение
до более удобной минуты, книгу отнесла назад, а ключ утаила у себя. Я
утаила его, и это был первый дурной поступок в моей жизни. Я ждала пос-
ледствий; они уладились чрезвычайно благоприятно: секретарь и помощник
Петра Александровича, проискав ключа целый вечер и часть ночи со свечою
на полу, решился наутро призвать слесаря, который из связки принесенных
им ключей прибрал новый. Тем дело и кончилось, а о пропаже ключа никто
более ничего не слыхал; я же повела дело так осторожно и хитро, что пош-
ла в библиотеку только чрез неделю, совершенно уверившись в полной безо-
пасности насчет всех подозрений. Сначала я выбирала время, когда секре-
таря не было дома; потом же стала заходить из столовой